Я нашла его в Интернете (рассказы)

Когда она начала раздеваться, он подошел к ней сзади, поцеловал в шею и надел через голову крупное ожерелье из розового бисера, покрывшее почти всю ее грудь. Она повернулась к нему, поблагодарила и поцеловала, не сказав, что украшение ей не по душе и что она никогда не наденет его.

Кровать была слишком узкой, и после того, как Эндрю освободился от протеза, он прижался к Юдит довольно большим животом (с каких это пор у него такой живот?), а когда они успокоились, он стал жаловаться ей на свою жену, которая не хотела никаких контактов, ни физических, ни эмоциональных, но будит его посреди ночи жалобами на бремя ухода за детьми и ведения домашнего хозяйства, на его безразличие или частое отсутствие… И это несмотря на то, что его офис все еще дома, потому что он все еще не нашел такую работу, которая позволила бы создать офис вне дома… Как тяжело в наше время человеку его возраста и профессии найти подходящую работу и как скучна работа в службах безопасности!.. А тем временем он организует большой семинар по окружающей среде, это самая горячая тема сегодня, и может быть, удастся найти работу по этой теме…

Юдит обнаружила, что снова интересуется проблемами и делами мужчины, который не спрашивает о ее делах или делает это только для приличия и не имеет достаточно терпения, чтобы выслушать ее ответ.

— Что будем делать завтра? — спросил он, когда они выпили травяной чай и собрались ложиться спать.

— Хочешь поехать в Булонский лес и пообедать в ресторане на другом берегу реки?

— Это банально. Я был там много раз.

— Есть ли в Париже место, где ты не был?

— Не думаю. Хотя знаешь что? Ты удивишься, но я очень давно не был в Версале. Я был там ребенком.

— А я вообще никогда не была в Версале.

— Вот и прекрасно. Значит, поехали завтра в Версаль. Сядем на автобус или возьмем такси. Это недалеко, вернемся сюда после обеда.

Слегка подпрыгивая на неровностях дороги, автобус вез их из Парижа в Версаль. Эндрю безостановочно рассказывал Юдит об истории отношений между Англией и Францией. Потом они шли по улице, ведущей к дворцу, и трость Эндрю барабанила по темно-серым камням. Во дворе Версаля стояло несколько десятков экскурсионных автобусов. Эндрю и Юдит встали в конец длинной очереди. Было холодно и неуютно.

— Как ты думаешь, долго мы будем стоять в этой очереди? — спросил он.

— Понятия не имею. Я думаю, часа полтора.

— Тебе холодно?

— Ужасно.

— Так давай уйдем отсюда.

— Отличная идея!

Он согнул руку и рыцарски предложил ей идти под руку, словно они были старой парой — французом и француженкой. Она не отказалась. Ей было невыносимо холодно. По дороге она увидела витрину магазина с манекеном в белом пальто из козьей шерсти.

— Давай зайдем сюда на минуту.

— А что здесь?

— Пальто. Мне очень холодно.

Она померила пальто и купила его. Он не предложил оплатить покупку.

Из-за своей лекции она не поехала с ним в аэропорт. Потом пожалела об этом, потому что на лекцию пришли всего несколько женщин, в основном пожилые. Они хотели узнать у профессора, встречалась ли она с дочерью Бабеля, читают ли в Израиле русскую классику и как там относятся к неевреям.

Письма от Эндрю продолжали приходить. Они представляли собой целые страницы покрытые сотнями одинаковых «Я люблю тебя». Юдит даже подумала, не делает ли он «копипаст», потому что это были компьютерные письма, но выглядели они как написанные от руки каллиграфическим почерком. Она купила путеводитель по птицам Израиля и отправила его в мягком конверте, не забыв указать: «личное». Он прислал ей книгу со всеми шекспировскими сонетами. Она послала ему шелковый темно-бирюзовый галстук — цвета его глаз. Он прислал ей золотые серьги с пурпурным камнем, а внутрь коробочки положил брошку-бабочку и записку, написанную все тем же каллиграфическим почерком: «Я люблю тебя». Она послала ему компакт-диск с музыкой Бойса. Он прислал ей компакт-диск с Джоном Гэллоуэем, исполняющим японскую музыку. Она послала ему бецалелевское издание «Песни песней», которое ей удалось купить в букинистическом магазине. Он прислал ей часы, украшенные зелеными драгоценными камнями, а в футляр положил еще и засушенную розу. Она послала ему золотую монету с голубем мира, а он прислал ей флакон духов «Хлое». Она послала ему золотые запонки с его инициалами, а он прислал ей матерчатый расшитый кошелек с изображением единорога, положив внутрь еще один сонет — акростих в ее честь. Она сложила все его подарки в ящик письменного стола и закрыла ящик на ключ. «Ты должна прекратить это, — писал он, — ты тратишь на меня слишком много денег, но как я радуюсь вещам, которые были в твоих руках!..»