"Я ничего другого не умею"

РЕЖИССЕР фильма «Несколько дней из жизни Обломова» Никита Михалков заранее решил, что Богатырев будет играть роль Штольца. Богатырев согласился, хотя очень хотел пробоваться на роль Обломова, которого сыграл Табаков.

Мне запомнилась небольшая сцена в «Обломове» — в баньке, где парились Обломов со Штольцем, а после вели серьезный философский разговор. Снимали наоборот: сначала разговор, а затем парную, так как было ясно, что после съемок на морозе актеры уже вряд ли смогут философствовать… Баня была настоящей, но пар в ней заменял дым — от пара и тепла запотевала оптика. Поэтому в парной было градусов 6–8 тепла, и оставалось только восхищаться мужеством и мастерством Олега Табакова и Юры Богатырева, которые, будучи обнаженными на таком холоде, увлеченно хлестались березовыми вениками, отдуваясь якобы от жары. Потом Юра выскакивал на мороз, на продуваемый всеми ветрами склон, валился в сугроб, который мы наскребли буквально изо льда — зима в тот год была малоснежной, снег под ветром превратился в ледяную корку, — и катался, ахая и ухая, вроде бы от удовольствия. Перед съемкой его обливали горячей водой, чтобы от тела валил пар, но, когда после команды «стоп» он опрометью вбегал обратно в баньку, губы его были синими от холода. К тому же через несколько дублей Юра был весь в царапинах и порезах от острого наста.

«МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЮРА ОЧЕНЬ ОЧЕЛОВЕЧИЛ ШТОЛЬЦА, — рассказывал Никита Михалков. — Он сделал из него не бездушную машину, а человека, который просто искренне не понимает, что такое русская душа».

Как только последний дубль был снят, Михалков протянул Богатыреву полный стакан своей фирменной «кончаловки» — волшебно вкусной домашней водки, настоенной на черной смородине. Юра выпил примерно треть, больше не стал, сославшись на то, что завтра ему играть спектакль. Когда мы ехали в гостиницу, я спросил, не боится ли он заболеть. «Нет, — сказал Юра еще синими губами. — На съемках я никогда не болею. Вот если бы я сам вышел на улицу в такую погоду — непременно бы заболел». Он вообще был болезненным, у него был порок сердца.

Осенью 1980 года мы снова встретились на «Родне», еще одном фильме Никиты Михалкова. Юра был идеальным актером для этого режиссера. В «Родне» Богатырев исполнил роль Стасика — мешковатого растяпы, которого обманывает жена, бьет теща, не ставит ни в грош дочь. Но Михалков хотел, чтобы этот персонаж не был столь однозначным, чтобы это был трогательный человек, который никому не приносит зла, большой ребенок. Богатырев сыграл его великолепно. Этот образ был внутренне ему очень близок.

ШУТНИК

«СТАСИК В „РОДНЕ“ увлекается собиранием и изготовлением скульптур из корней и коряг, чем занимаются школьники 10–11 лет в кружках „Умелые руки“. Это работало на его характер, — рассказывает Евгений Цымбал, работавший на съемках фильма. — Я помню, как мы поехали на стадион МГУ, фотографировать его на пьедестале почета. На первом месте стал Юра, на третьем я, на втором — Иван Сергеевич Теплов, служивший дядькой в семействе Михалковых. Юра немного похулиганил: когда фотографии напечатали, я обнаружил, что наш победитель держит свою скульптуру — неведомую тварь — за причинное место, попросту говоря, за член».

ФИЛЬМ «РОДНЯ» цензура надолго положила «на полку» — образ Стасика, созданный Богатыревым, «очернял» советского человека.