«Я почему-то должен рассказать о том...»: Избранное

Однако рано или поздно необходимость более прочной идеологии должна обнаружиться. Рано или поздно масса остановится хотя бы перед тем же «числовским» вопросом о смерти. Оправдание смысла индивидуальной жизни жизнью в коллективе (будь то нация, класс или что угодно еще) — самообман. Коллектив более длителен, но в конце концов так же смертен, как личность. Во всех внерелигиозных идеологиях проблема смерти только затушевывается. Не разрешая ее по существу, они оставляют смысловую оценку жизни висеть в воздухе в такой же мере, как и до своего появления. И когда это будет осознано, вопрос будет поставлен, тогда «Числа» понадобятся, окажутся в созвучье с эпохой. До тех пор поэзия должна спокойно ждать и работать.

Эмиграция имеет свой опыт, иной, чем остальная Россия, пользуется иными возможностями его выявления. Эмиграция не только может — должна сказать свое слово. И поворот поэзии от экспериментализма к интимности, может быть, и вызван больше всего тем, что слишком многое надо сказать. Не до экспериментирования тут.

Не следует бояться пессимизма и гнаться за искусственной бодростью. Важно только одно — чтобы голос был глубок и искренен. Пусть он даже будет голым криком отчаянья — чем глубже пессимизм, тем прочнее вырастающий из него оптимизм.

Поэзия должна выработать новую форму, обеспечивающую ей максимальную насыщенность содержания при максимальном лаконизме формы. Надо так или иначе зафиксировать сказанное; отсюда печатанье книг и журналов, никем не читаемых. Это единственный способ сконсервировать добытое до времени, когда оно сможет понадобиться (не понадобится — дело не наше).

Я эти торопливые словаБросаю в мир — бутылкою, — в стихииБездонного людского равнодушья,Бросаю, как бутылку в океан.

Д. Кнут.

Первая задача современного поэта — изложить самое насущное языком подобной записки (хотя бы краткое, но точное указание широты и долготы крушения). Вторая задача — хорошо закупорить бутылку и предоставить ее на милость судьбы.

Тема «тайной свободы» у Пушкина[175]

Любовь и тайная свободаВнушали сердцу гимн простой —И неподкупный голос мойБыл эхо русского народа.

А. Пушкин

Пушкин, тайную свободуПели мы вослед тебе,Дай нам руку в непогоду,Помоги в немой борьбе!

А. Блок

Пушкин первый употребил, Блок подхватил выражение «тайная свобода», «Ответ на вызов написать стихи в честь государыни императрицы Елизаветы Алексеевны», откуда заимствована приведенная пушкинская цитата, написан в 1819 году[176], в период прославления «вольности» (послание Чаадаеву, «Деревня» и др.): ссылка на «тайную свободу» должна была, по-видимому, объяснить появление стихов в честь императрицы. Этим выражением было подчеркнуто основное свойство всякого творчества — его автономность, независимость от каких бы то ни было внетворческих целей. Поэзия ничем не связана, она вправе прославлять все, что находит достойным этого.

***

В статье «О назначении поэта» Блок указывал на «три дела, возложенных на поэта»:

«Во-первых, освободить звуки из родной, безначальной стихии, в которой они пребывают; во-вторых, привести эти звуки в гармонию, дать им форму; в-третьих, внести эту гармонию во внешний мир».

Если третья задана зависит от многих, вне поэта лежащих обстоятельств: материальных условий, цензуры, одобрения и неодобрения читателя и т. д., то первая и вторая задачи зависят только от самого поэта: никто не может ни запретить ему видеть то, что он в мире видит, ни заставить его видеть то, чего он не видит. Ядро творческого процесса независимо от внешнего давления, зависима только его оболочка, его проявление во внешнем мире. Можно запретить печатать, даже писать стихи, но нельзя запретить их с очинять. А как раз это одно и важно. Важнее, что «Венера найдена в мраморе, нежели то, что существует ее статуя» (Блок). Важно, что хотя бы в одной точке мира осуществлена новая ценность, «открыта» новая реальность, знает ли кто-нибудь об этом — менее существенно. Однажды созданное произведение искусства по существу бессмертно, хотя бы был уничтожен или даже никогда не существовал его материальный носитель.

***

Эта независимость «тайной свободы» от всякого внешнего воздействия делает ее неуязвимой. Только сам поэт может изменить своей «тайной свободе», испугаться травли или равнодушия, соблазниться деньгами или славой, но никто не может его к этому принудить. Неуязвимость «тайной свободы» дает поэту возможность быть правдивым всегда, когда он этого хочет. Но именно из этой возможности быть правдивым возникает и обязанность быть правдивым.

***

«Тайная свобода» есть абсолютная правдивость, бесстрашие, неподкупность. Поэт должен обладать двумя добродетелями: он должен быть чуток и искренен.