Я Родину люблю. Лев Гумилев в воспоминаниях современников

Занятия проводили известные режиссеры, имена некоторых мы раньше знали только по газетам и журналам или видели на экранах телевизоров. Это Эльдар Рязанов, Эмиль Лотяну, Глеб Панфилов, Никита Михалков, Владимир Грамматиков и мой мастер Сергей Соловьев. Хотелось бы назвать талантливого философа, ставшего легендой при жизни – Мераба Мамардашвили, писателя-историка Натана Эйдельмана, культуролога Паолу Волкову, выдающихся режиссеров Леонида Трауберга и Сергея Юткевича… Теперь, по происшествии многих лет, понимаю, что тогда не осознавал истинную цену этим встречам, возможности слушать лучших представителей интеллигенции того времени.

Однажды нашу лекцию перенесли на 10.00. Придя к назначенному часу, мы обнаружили, что перед учебным корпусом уже полно народа и машин. Наш кинозал на первом этаже битком набит людьми. Словно вступая в пределы чужого дома, мы нерешительно вошли.

Прямо передо мной стоял человек с узнаваемыми чертами лица, подумал: «Уж не Альберт Филозов ли это?» В зале, кажется, нет свободных мест. Увидел Андрея Миронова, стоявшего, облокотившись о деревянную стену. Все остальное перестало существовать для меня. «Вот это да… Знаменитый Миронов!..»

У каждого из нас было свое место в зале, мое оставалось свободным. С трудом протиснувшись сквозь ряды дополнительно поставленных стульев, осознал, что Андрей Миронов стоит. Стало неловко.

– Здравствуйте, садитесь сюда, – предложил ему.

Но тут Вера Игоревна Суменова, заместитель директора, сказала: «Талгат, вы сами садитесь. Лекция прежде всего для вас, а гости постоят». Миронов мне улыбнулся и поблагодарил. Вскоре к трибуне, с которой читались лекции, подошли Никита Михалков, наш директор Ирина Кокорева и три незнакомца.

– Доброе утро, друзья! Сегодня у нас в гостях известный ученый, историк-этнограф, поэт, человек-легенда Лев Николаевич Гумилев, – представила гостя директор – и зал бурно зааплодировал. – Спасибо Вам большое, Лев Николаевич, что приехали к нам из Ленинграда.

Это имя я услышал впервые.

Лев Гумилев – мужчина среднего роста, полноватый, с зачесанными на одну сторону жидковатыми волосами. На левой щеке чуть выше губы родимое пятно, при ходьбе слегка приволакивал одну ногу. Когда поздоровался, стал заметен дефект речи: он не произносил полностью звук «р» и слегка заикался.

Лекция ученого сразу захватила. Он рассказывал об истории человечества, особенностях деления на этносы. Для меня это был первозданный материал, открывались загадочные, доселе неизвестные миры. В небольшом зале полным-полно народу – и все слушали, затаив дыхание.

Поражало и другое – в руках лектора ни книги, ни конспектов. Все он рассказывал по памяти, когда, у какого народа происходило то или иное событие. В тот день я услышал много нового об истории Европы, Ближнего Востока, Китая, Индии и Америки. Диву давался, как помнил ученый столько имен, в каком веке, в каком государстве какие монархи правили… Что за чудо, что за знания! И что за волшебное свойство у этого человека – все помнить?!

Три часа лекции прошли, как три минуты. Вместе с взволнованными людьми я вышел на улицу. Гумилев закурил. Он, как и мой отец, курил папиросы. В какой-то момент из толпы, окружавшей ученого, «вытиснулся» один человек, и я тотчас пробрался на его место. Льву Николаевичу задавали множество вопросов.

Гумилев посмотрел на меня и спросил:

– Откуда будете, дорогой?

Я ответил, что из Казахстана.

– Мне нравится Казахстан… Когда-то мне пришлось побывать там в определенное время, – сказал он.

Воспользовавшись моментом, задал свой вопрос и я:

– Действительно ли в истории был народ под названием джунгары? Если был, то где он сейчас?

Ученый заулыбался и произнес:

– Вот эти вопросы мы будем обсуждать в следующий раз…

Гости уехали. Растерянный, я остался стоять на месте: «Откуда же взялся этот ученый? Если все эти люди были готовы стоя слушать его, значит, он человек далеко не простой. Лев Николаевич Гумилев…»

С нетерпением ждал вторую лекцию. Почтенный ученый приезжал к нам раз в 2–3 недели до начала декабря. Мы слушали его с беспредельным вниманием, узнавая тайны происхождения и судьбы этносов.

Я понял, что этнос есть феномен биосферы, что теория пассионарности отражает явления исторического процесса этногенеза. А также, что взгляды Гумилева на этногенез возвышались над сознанием общества и расходились с мнениями ведущих ученых страны. Его открытия, к которым он шел в течение 30 лет, подвергаясь репрессиям, до сих пор, как представляется, не получили должной оценки.

Тогда же я узнал, что мать Льва Гумилева – легендарная поэтесса Анна Ахматова, а отец – знаменитый поэт Николай Гумилев.

Сын поэтов:

…Явилась юность —праздник мира,В моей груди кипела кровь.И в блеске солнечного пираЯ увидал мою любовь.Она во сне ко мне слеталаИ наклонялася ко мне.И речи дивные шепталаО золотом, лазурном дне.