Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967

Но вот началась война. На место неуловимого, ускользавшего от ударов, трудно искоренимого врага, какими были вредители, и отвлеченных, не всеми понятных врагов, как недисциплинированность и беспечность, встал очевидный, угрожающий и ненавистный каждому враг. Морально-политическое единство советского народа еще больше окрепло. Дело государства стало больше чем когда-нибудь делом народа.

Затем суровые уроки войны произвели серьезный отбор среди наших руководителей, горловых, живших прошлой славой, и выдвинуть на их место действительно талантливых огневых [330]. А огневы, став во главе наспех обученных полков, сумели отбить те области, которые горловы не смогли даже защитить, командуя кадровыми солдатами.

Немцы, хвалившиеся, что их искусство и техника способны творить чудеса, были побиты в первую очередь качеством, а затем уже количеством техники прежде искусством стратегии и тактики, а затем уже энергией удара многомиллионных масс, развязанной этим искусством. Количественный перевес решил дело во Франции, но под Москвой и Сталинградом его не было. Решающим здесь был технический и особенно организационный гений, создавший катюшу и 34-ку [331], план битвы и его осуществление.

Советские интеллигенты, одетые в мундиры, сумели в самом искусстве войны победить потомственных немецких мастеров. Этим они заслужили офицерские и генеральские погоны. И глубоко не случайно т. Сталин говорил о руководящейпомощи интеллигенции народу. Заслуженный авторитет и признание интеллигенции народом, как своего руководящего слоя, был внешне выражен введением различных знаков, отражающих общественную иерархию, и в невоенных областях государственного строительства. Т. о., руководящий слой нашего общества превращается в слой руководителей, связанных ежели не всегда честью мундира, то зато возникшей уже в жизни поговоркой «образование не позволяет», аналогичной noblesse oblige [332].

На заре большевизма сложилась обстановка, которую Ленин охарактеризовал так: чем уже будет круг руководителей-подпольщиков, тем шире будет масса, которую они за собой поведут (нужна цитата). В современной исторической обстановке существует сходное противоречие. Чем выше мы подымем над народом вышедшего из него офицера, интеллигента, учителя, тем быстрее он сумеет стать достойным своего положения, и тем быстрее наш народ, имея перед собой живой пример и правильно направляемый, сам приблизится к его уровню и в конечном счете подымется до него. Именно таким путем, через диалектический спор, через развитие сохраняющихся при социализме противоречий между физическим и умственным трудом, городом и деревней — эти противоречия будут устранены, и мы придем к коммунистическому обществу.

Осталось сделать бесконечно много, но перспектива ясна, и она вдохновляет советских людей.

Гв<ардии> м<ладший> л<ейтенант> Г.Померанц.

Впервые — Б.Фрезинский.Как это было // ВЛ, 1995, №5. С.ЗЗЗ-335. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2060. Л.1–4. Григорий Соломонович Померанц (р. 1918) — литератор; в его книге «Записки гадкого утенка» говорится, что именно рост армейского антисемитизма, травмировавший автора, послужил толчком к написанию статьи и письма к ИЭ: «Править должны те, кто возвышается над национальными предрассудками… Я горел своей идеей просвещенной и просвещающей диктатуры и написал в этом духе целый трактат, который непременно нужно было кому-нибудь послать, хоть на деревню дедушке. Подходящим адресатом показался Эренбург… Эренбург не ответил на мое письмо».

1945

131. И.М.Меттер

<Из Ленинграда в Москву;> 7 января 1945

Многоуважаемый Илья Григорьевич!

Я рискую обратиться к Вам с назойливой просьбой, несмотря на то что Вы крайне загружены работой.

Наверное, Вы помните, что когда-то — давно, давно, до войны — Вами было обронено чрезвычайно для меня значительное слово о моей книжечке «Разлука» [333].

Может быть, это и не повод для обращения к Вам. Настоящий повод заключается в следующем: нет в Советском Союзе писателя, мнение которого было бы для меня дороже, чем Ваше [334].

Если бы Вы смогли найти время для того, чтобы прочитать два моих рассказа и написать мне хотя бы открытку о них, я был бы бесконечно Вам благодарен.

Ради бога простите меня за беспокойство

Ваш И. Меттер.

Рассказы отправляю заказной бандеролью

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1910. Л1. Израиль Моисеевич Меттер (1909–1996) — прозаик.

132. А.И.Безыменский

<Из действующей армии в Москву;> 9/1 1945

Дорогой Илья Григорьевич!

Я не извиняюсь в том, что только сегодня пишу Вам, хотя Ваша статья [335]напечатана еще 30-го декабря. Вы сами будете рады узнать, что эти дни наполнены у нас такой деятельностью, которая исключает возможность сесть за стол во имя письма… даже письма Эренбургу.

От всего сердца благодарю Вас за статью! Мало того, что ее командующий дважды читал вслух (до ее напечатания), решая с Военным советом, когдаи как, поместить. Статью прочитали во всех экипажах и частях, на всех партийных собраниях, о ней и сейчас не перестают говорить.