Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967

РОДНОЙ ИЛЬЯ ГРИГОРЬЕВИЧ ОТ ВСЕЙ ДУШИ ПОЗДРАВЛЯЮ ЖЕЛАЮ НОВЫХ УСПЕХОВ ЗДОРОВЬЯ БЕСКОНЕЧНЫХ ЛЕТ ЖИЗНИ ТЧК ВАШ ИСКРЕННИЙ ДРУГ КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ ЗВОНИТ НО НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЕТ И ГОРЯЧО ЛЮБИТ = ОРТЕНБЕРГ

ФЭ. Ед.хр.2464. Л.136.

214а Д.Д.Шостакович

Москва, 27.I.1951

Дорогой Илья Григорьевич!

Примите мои сердечные поздравления со днем рождения. Желаю Вам быть всегда здоровым и счастливым.

Крепко жму руку.

Ваш Д.Шостакович.

ФЭ. Ед.хр.2391. Л.2.

215. С.С.Прокофьев

Москва, 28.I.1951

ДОРОГОЙ ИЛЬЯ ГРИГОРЬЕВИЧ ПРИМИТЕ САМЫЕ СЕРДЕЧНЫЕ ПОЗДРАВЛЕНИЯ ОТ ДАВНЕГО ПОКЛОННИКА ВАШЕГО ЗАМЕЧАТЕЛЬНОГО ТАЛАНТА = СЕРГЕЙ ПРОКОФЬЕВ

ФЭ. Ед.хр.2075. Л.1.

216. В.В.Вишневский, С.К.Вишневецкая

Москва, 28.I.1951

ГОРЯЧО ПОЗДРАВЛЯЕМ ЮБИЛЯРА СОЖАЛЕЕМ НЕВОЗМОЖНОСТИ ЛИЧНО ПОЗДРАВИТЬ ЖЕЛАЕМ ДАЛЬНЕЙШИХ ТВОРЧЕСКИХ УСПЕХОВ А ГЛАВНОЕ ЗДОРОВЬЯ = ВИШНЕВСКИЙ ВИШНЕВЕЦКАЯ

ФЭ. Ед.хр.2464. Л.80.

217. В.Б.Шкловский

<Москва,> 30 января 1951

Дорогой Илья Григорьевич!

Ваш телефон, вероятно, весь в никелированном мыле. Лестница, ведущая к Вам, стерта. Почтальон сбился с ног. Поэтому я переждал и поздравляю Вас, пропустивши поток, потому, что потоки воды срывают краны гидравлическим ударом, а потоки приветствий, вероятно, растапливают трубы.

Милый друг, я приветствую Вашу борьбу за дорогую нам обоим Родину и Европу.

Приветствую человека, который продолжил дело Герцена, дело любви к будущему человечеству, дело веры в будущее мира.

Мы знакомы тридцать три года. Они прожиты Вами превосходно.

У Вас хорошая жизнь, все расширяющаяся.

Я не желаю Вам счастья, не желаю Вам долголетья, потому что писателю надо желать бессмертья и победы.

Побеждайте и, побеждая, не грустите.

Виктор Шкловский.

Впервые — П2, №322, коммент. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2385. Л.1. Виктор Борисович Шкловский (1893–1984) — литературовед и писатель; ИЭ писал о нем во 2-й главе 3-й книги ЛГЖ. Ответ на это письмо см. П2, №322.

218. К.Л.Зелинский

<Москва,> 1 февр. 1951

Дорогой Илья Григорьевич!

Вижу на Вашем столе ворох поздравлений и приветственных телеграмм. И как ни велик он — этот приятный ворох, — прошу присоединить к нему и мое приветствие, пусть немного и опоздавшее.

Вероятно, Вы того не знаете, но в моей жизни Вы как писатель, наделенный острым чувством современности, сыграли немалую роль. Издали я всегда следил за Вами и внимательно читал Вас. Меня всегда привлекала у Вас любовь к человеку и культуре. Я слышал ее за всем, что Вы писали. В этом Вы перекликались с Горьким, что почему-то никогда не отмечалось. Вы хорошо умели сказать, что человек, как существо теплокровное, имеет право на долю тепла на земле и на уважение своего человеческого достоинства. Вы заразительно умеете передать свое восхищение поэта и художника созданиями искусства и культуры. А не в этом ли царстве — наибольше самого Человека, его красоты и свободы?

Это было у Вас всегда и в те давние времена первых лет революции, когда Вы еще не умели соединить воедино интересы человека и государства, хотя бы даже и социалистического. Страждущее сердце человеческое тогда — в «тех» романах — оставалось одиноким, открытое и подставленное неумолимым бурям нашего века.

Впрочем, не мне напоминать Вам искания прошлого. Интеллигенция Вашего поколения (а к нему принадлежу и я) прошла сложный и нелегкий путь. Знаете, как в русской сказке: мы окунались из котла в котел, чтобы духовно молодеть и хорошеть подобно Иванушке-дурачку. Багрицкий был прав, сказав: «Побоями нас нянчила страна» [466]. Что ж, это закон классовой борьбы, закон революционного перехода одной общественной формации в другую. «Узнаю тебя, жизнь, принимаю и приветствую звоном щита» [467].

И на этом трудном пути века я всегда уважал в Вас то, что Вы умели сохранить свое достоинство художника и человека, не растратить и не развеять поспешно и попусту — в угоду ложно понятым интересам различных общественных ситуаций — главного: нравственной основы работы писателя.

И вот, к Вам сегодня пришла громадная, поистине мировая слава. Все относительно. И важна не слава сама по себе. Важно, что она пришла, как человеческое вознаграждение за верность Человеку. Пришла в ответ на простые слова, сказанные — впрочем, очень талантливо и политически точно, — что человек имеет право быть не убитым, не оскорбленным, не изнасилованным, не лишенным элементарных прав: трудиться, выращивать детей, уважать стариков, читать книги, создавать картины.