Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967

Эренбург, дорогой, будьте другом, помогите Андрюше[652], объясните кому что нужно — Вы знаете это все с давних лет. Знаете, что Горький и Роллан были за то, чтобы его мне вернули Сейчас я тоже хлопочу об этом и надеюсь, что ему разрешат вернуться к старой матери, тем более, что он сам, так сказать, сейчас вроде как инвалид — туберкулез, ревматизм и т. д. и т. п. — но Вас сейчас прошу просто помочь ему остаться пока что в Москве. Вы сейчас член Правительства и сможете объяснить все как да что кому следует. Андрюша сможет дать сам Вам все необходимые для этого детали. Лишь бы он нашел Вас сейчас в Москве! Самый что ни на есть сердечный привет Любови Михайловне.

Жму дружески руку

Berthe Lipchitz.

Впервые (в сокращении) — в комментариях к ЛГЖ (т. З, М., 1990. С.387). Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2454. Л.19–20. Поэтесса, родившаяся в Белоруссии, Берта Китроссер (жена русского литератора-эмигранта С.Шимкевича, во втором браке — жена франц. скульптора Жака Липшица, вместе с которым она изображена на знаменитом портрете 1917 г. работы Модильяни); ИЭ познакомился с ней в 1913 г. в Париже.

282. Б.Н.Полевой

Москва, 13 сентября 1957

Дорогой Илья Григорьевич!

Извините великодушно за то, что я с таким свинским опозданием отвечаю на Ваше письмо. Дело в том, что я удрал на родину, в Калинин, «…вдали от шума городского» сочинять роман. Сижу у деда на огороде и пишу. Вот поэтому-то письмо Ваше только ко мне сегодня и попало. Но одному из этих крамольников я уже на эту тему отвечал. Посоветовал обжаловать само решение в ЦК Украины, а потом и в ЦК ВЛКСМ. С Шелепиным[653] я говорил лично. Он обещал помочь. Полагаю, что крамольники уже воспользовались этим советом.

Чушь какая! Просто питекантропы какие-то там в Одессе. А не вызвано ли письмо к Вам желанием получить Ваш автограф? Ребята народ хитрый и иногда на такие <1 слово нрзб> пускаются.

Ну, сердечный привет Вам и Вашей супруге. Ради бога, извините за запоздалый ответ.

Ваш Б. Полевой.

P.S. Цюрихские сеянцы не взошли. Цветок же Ваш растет не по дням, а по часам. Приехал вот, глядь — он на одну треть вымахал.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2051. Л.5. Речь идет о деле четырех студентов Одесского политехнического института, которых исключили из комсомола за доклады о французской живописи (импрессионисты, Сезанн и т. д.), и они обратились за помощью к И.Э. (президенту Общества СССР-Франция). ИЭ обратился за содействием к Б.Полевому (см. П2, №387), который добился отмены этого решения; в июле 1957 г. ИЭ обратился к Полевому с вопросом, как студентам добиться отмены выговора, которым им заменили исключение из комсомола. Ответом на новое обращение ИЭ и является это письмо.

283. Д.Ривера

Мехико, 25 сентября 1957

Дорогой Илья, я посылаю это письмо с моим другом Юрием Папоровым[654], который многое расскажет тебе о Мексике. М.б., ты сможешь завернуть к нам? Юрий сделал проекты балета Sol Quanajuis de la Cruz, он проявлял большой интерес к искусству и культурным связям твоей большой и моей маленькой страны в реализации этого балета. Я тебя поздравляю от всего сердца с выставкой Пикассо[655] и твоими большими статьями. Советская культура спешно нуждается в свободе выражения и поисков в мире социалистического искусства. Эмма[656] тебе посылает семена мексиканских растений, чтоб их попробовать вырастить в теплице на твоей даче.

Дружеские пожелания от Эммы и меня Любе и тебе

Saludos carinos![657]

Диего Ривера.

Впервые. Подлинник — ГМИИ. Ф.41. Оп.1. Ед.хр.47.

284. А.Б.Чаковский

Москва, 3 октября 1957

Уважаемый Илья Григорьевич!

В нашей беседе, довольно короткой, имея в виду важность вопроса, а также и то обстоятельство, что редколлегия еще не успела ознакомиться с «Размышлениями в Греции» и продумать все связанные с Вашим очерком вопросы, я не имел возможности в целом и в частностях изложить все соображения редакции. Думаю, что Вы не возразите против того, что современная Греция занимает в очерке мало места, между тем, имея в виду послевоенные события в этой стране и ее нынешнее положение это больше всего интересует читателей. Размышления о древней Греции, о Византии занимают большую часть очерка, они имеют познавательный интерес, но некоторые Ваши соображения вызывают серьезные сомнения в смысле принципиальном, они могут привести к двусмысленному и просто неверному толкованию, противоречащему марксистскому пониманию исторического процесса. В частности, например, скептицизм автора, его пессимистические рассуждения о том, что «стало ли человечество взрослым». Письмо было бы очень пространным, если бы указали все места в «Размышлении», вызывающие сомнительные аналогии и ассоциации. Разумеется, это впечатление трудно исправить одним сокращением, потребуется еще работа и, главным образом, в отношении освещения политической жизни современной Греции. Время для этого, мне думается, есть.