Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967

Научите — как ответить Ермилову публично, чтобы плевок попал в его бесстыжие глаза?

Письмо ему написать? Не отреагирует. Скомкает — и под стол. Ему главное, чтоб он один мог говорить, а другие — только слушать. Ермилов имел наглость утверждать в печати, будто бы «в 1937-38 годах были люди, которые боролись не молчанием» против культа личности Сталина. Что же, были. Не «многие», по счастью, но были.

Я принадлежу к семье одного из них.

Васо Канделаки[1025], ученый агроном и ректор Гос. Университета Грузии, брат моего отца, мой дядюшка, учитель и друг, выступил против Лаврентия Берия в 1937 году, познакомив партийный коллектив с «грехами юности» сего бандита, относящимися к его, бериевской, службе в мусаватистско[1026]-английской разведке (Баку, 1920).

Васо Канделаки не молчал. Он был немедленно схвачен, подвергся нечеловеческим пыткам и расстрелян. Была расстреляна и молодая жена Васо Тамара, комсомолка. Были арестованы и расстреляны два двоюродных брата отца (Давид Канделаки, бывший нарком, и Шалико, бесп<артийный> инженер). Отца выгнали с работы, он заболел нервным расстройством. Меня выгнали из газеты. Я была молодая, у меня было двое маленьких детей. Формулировка увольнения из «Зари Востока»[1027]: «Не заслуживает политического доверия, связана родственными и дружескими связями с опаснейшими врагами народа» (имена их — выше).

О Васо Канделаки Вы могли, Илья Григорьевич, прочесть в дневнике Вл.Маяковского[1028]. Его имя фигурирует еще раз: в протоколах знаменательного процесса против бандита Берии в 1953. Он, уже давно погибший, выступает как свидетель №1. «Васо Канделаки, которого больше нет» рассказал судьбу устами чудом уцелевшего человека (остальные были расстреляны в 1937 г.) о гнусном прошлом агента английской разведки и провокатора Берии.

Мы еще знаем исторический пример «не молчания»: нарком здравоохранения Каминский[1029] в свое время в Москве на партсъезде повторил обвинения Васо Канделаки и был расстрелян Ежовым.

Вот два примера, когда честные большевики пытались не молчать. Подвиг? Подвиг! Но — ненужный подвиг.

Ни одно слово, ни один стон, ни один звук не вырвались из ежовско-бериевских застенков наружу! Люди погибали, заведомо зная, что за ними пойдет на расстрел или в ссылку вся семья.

Но это еще не все: на процессе, где покарали бериевских ставленников в Грузии и Азербайджане, уже в 1955 году, была оглашена инструкция Лаврентия Берия (процесс был открытым, все её слышали): «Перед тем как их отправить на Луну, набейте им хорошенько морды». Это, разумеется, было выполнено.

Мне, ниже подписавшейся, было однажды слышно, как выполнялось это предписание палача. Я брела в несусветную жару мимо ГПУ Грузии поздно ночью. Часовой меня не видел. Все окна были открыты. В том числе окна подвалов. Стояли наготове пять-шесть грузовиков с разогретыми моторами. Вдруг нечеловеческий вопль вырвался откуда-то из преисподней наружу. Шофера поспешно включили все моторы. Но они чуть опоздали — вопль пронесся по всему околотку. «Каждую ночь — так», — мне шепнула женщина, поравнявшаяся со мной. Часовой погнался за нами. Я бежала по-спортивному, унеслась оттуда вихрем.

С 1937 года я с двумя детьми жила под Москвой в дачном поселке без прописки и без работы. При виде зеленых околышей я содрогалась. Однажды ночью милиционеры по ошибке постучали в двери старенькой дачки. Я открыла им дверь, взглянула и — потеряла сознание. Вот моя молодость, дорогой Илья Григорьевич! Но я хотела, должна была выжить — ради двух ребят. Поэтому в партийных анкетах на традиционный вопрос «Есть ли у вас репрессированные родственники, перечислите» я всегда твердой рукой писала крупное «НЕТ». Впрочем, вернее было написать «УЖЕ НЕТ».

Теперь Ермилов пытается уверить молодежь, не помнящую 1937-38 гг., будто тогда «можно было говорить» и «бороться не молчанием».

Напрасно, напрасно он скидывает нас со счета. Нас много, уцелевших и не забывших ничего! Сегодня наше знамя — СОЛЖЕНИЦЫН. Пусть попробуют замахнуться на него! не смеют замахнуться на него. «Чуют правду».

Но где, где, как рядовому человеку сказать им, ермиловым, александрам герасимовым[1030] и прочим сталинистам, добивающимся сейчас реабилитации в глазах широких масс, сказать слово презрения, чтоб оплеуха звучала звонко? Этого я еще не придумала. Знайте, Илья Григорьевич, мы журналисты никогда не забудем, что в годы войны и годы Испании всегда Ваш голос звучал на весь мир. Мы готовы выступить. За Вас. Но ВАМ более выступать самому не надо. В числе многих вещей, которым научили нас годы 1937-38, есть одна ценнейшая: техника презрения.

С глубокой любовью к Вам

Римма Канделаки,журналист, член КПСС.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1648. Л.1–2. До перестройки хранилось в РГАЛИ под грифом «Секретно». Римма Евгеньевна Канделаки (1904—?) — литератор, автор повестей о Н.Пиросмани («Бродил художник по городу»), передвижниках и др.

418. Б.А.Чичибабин

<Харьков, февраль 1963>

Дорогой, любимый Илья Григорьевич!