Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967

Самая большая награда Ваша — это не 1 мая[287], а то, что мы Вас очень любим. А любим потому, что чувствуем и понимаем. Хотим понимать и хотим Вас слушать, Ваше сердце и душу. Вы хороший человек, Илья Григорьевич! Верьте: это больше, чем «выдающийся, талантливый писатель». О Вас я не боюсь сказать редко произносимые 2 слова «Ессе homo!»[288]

Целую Вас

Иоганн.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2563. Л.35–36.

116. Ю.Тувим

<Нью-Йорк, 24 июля 1944>

ТРИ ГОДА НАЗАД В САМЫЕ МРАЧНЫЕ ЧАСЫ ГЕРОИЧЕСКОЙ БИТВЫ СОВЕТСКОГО НАРОДА Я НАПРАВИЛ ВАМ И РУССКИМ ПИСАТЕЛЯМ СЛОВА ПОЛНЫЕ ВЕРЫ В ГРЯДУЩУЮ ПОБЕДУ НАД ТЕВТОНСКИМИ ВАРВАРАМИ[289] ТОЧКА СЕГОДНЯ В СВЕТЛЫЙ ЧАС ЕЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ КОГДА НЕУКРОТИМАЯ КРАСНАЯ АРМИЯ ПРИБЛИЖАЕТСЯ К САМОМУ СЕРДЦУ ПОЛЬШИ И НЕСЕТ СВОБОДУ МОЕМУ НАРОДУ Я РАЗДЕЛЯЮ С ВАМИ ОГРОМНУЮ РАДОСТЬ ОТТОГО ЧТО СПРАВЕДЛИВОСТЬ ОДЕРЖИВАЕТ ТРИУМФАЛЬНУЮ ПОБЕДУ НАД ЗЛОМ ТОЧКА ДРУЖЕСКИ ЮЛИАН ТУВИМ

Впервые по-русски в 1991 г. в коммент. к главе о Тувиме (ЛГЖ, 1, 616). Подлинник — собрание составителя. Ответ ИЭ от 31 июля 1944 см. П2, №285.

117. Л.Стоу

<Нью-Йорк,> 31 июля 1944

Дорогой друг Эренбург,

Мой товарищ Leigh White завтра уезжает в Москву, в качестве нового корреспондента Чикаго Дейли Ньюс. Это настоящий журналист, а также «verdadero»[290], бывший волонтером в Испании. Я хочу, чтобы Вы познакомились друг с другом. Я был бы очень рад, если бы мог вновь увидеть Вас в эти дни — в особенности для того, чтобы выпить за советских солдат в Варшаве — а вскоре в Jannenberg и еще дальше. То, что вы сделали — и продолжаете делать — действительно великолепно. Мне очень хочется увидеть праздничную Москву — но если я не смогу этого сделать завтра, то обещаю Вам возвратиться, чтобы сделать это когда-нибудь. Сейчас я работаю в T.S.F.[291], пытаясь показать правду, скрытую за сражениями. Я не могу уехать до осени — и поэтому, может быть, приеду, чтобы просто увидеть падение фашистов — но еще будет на что посмотреть. Меня попросили написать рецензию на Вашу последнюю книгу[292] — я ее напишу, как только прочту книгу — но я знаю, что рецензия будет хорошей.

Надеюсь, что у Вас все в порядке и у г-жи Эренбург также, и у маленького Bougi[293]. Если я буду в Париже (или Берлине) в октябре или ноябре, может быть, мы увидимся? Если это возможно, напишите мне сюда, прошу Вас — я Вас там буду искать, где бы то ни было. Как знать? Все возможно.

Я рекомендовал в Чикаго Ньюс. послать Leigh White, потому что он умный и много работал на Балканах. Он не из тех мальчиков-путешественников — Вам будет приятно с ним поговорить время от времени.

Уже давно у меня нет никаких вестей от Juanita[294], но я знаю, что она рядом с Карагандой — когда она сможет въехать в Москву, как Вы думаете? Если Вы можете что-нибудь сделать — даже отправить ей записку от меня, — я Вам буду вечно признателен, Эренбург. Мне грустно думать, что она далеко и совсем одна, — а моя привязанность к ней остается такой же сильной. Больше я не говорю — но Вы должны знать. Я думаю, что, может быть, Вы можете отправить ей записку. Я знаю, что это сделает ее очень счастливой, — а здесь я ничего не могу сделать.

Это лето отличается от <19>42 года, теперь мы видим конец этих монстров — т. е. можно начинать думать о завтра и начинать представлять себе его. Оно не будет простым — но оно должно быть более человечным и умным.

Мое почтение Вашей супруге — и мои наилучшие пожелания Вам и ей. А теперь Zhelaiu udachi! И Dosvydanya!

Леланд Стоу.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2195. Л.1,2. Леланд Стоу (1899–1994) — американский корреспондент в СССР во время войны; ИЭ был дружен с ним, в 1942 г. они совершили совместную поездку на фронт в районе Ржева, о чем ИЭ рассказал в 10-й главе 5-й книги ЛГЖ

118. М.Мамуд

Одесса, 10 августа 1944

Дорогой тов. Эренбург!