Я стираю свою тень - 2

— Нахрен не упал мне твой Джанбоб. Ты чего вдруг стала какой-то странной? На солененькое потянуло? Когда у тебя в последний раз были критические дни? — Я заглянул в ее бездонные синие туманности глаз.

— Когда были, когда были, — Айрис изменилась в лице, — когда были. У меня их не было, потому что моя родовая деятельность была заблокирована генетически. Но после того, как мне ее вернули, прошло гораздо больше месяца, а у меня… — Она застыла и только ее глаза продолжали увеличиваться. — Я даже думать забыла, что так бывает.

Она начала садиться на пол. Я подхватил ее. Тут же подбежали Камила и Киана.

— Что с ней? — удивилась девушка Троя. — Ей плохо?

— Ей здорово, просто надо немного придти в себя. Это наши внутрисемейные дела, так что можете идти веселиться, помощь не требуется.

Девушки с сомнением в глазах покинули нас.

— Гордей, — Айрис взяла мое лицо в ладони. — Это так не вовремя.

— Подожди, то, что ты хочешь экзотическую еду еще не показатель твоей, нашей, беременности. Я просто предположил. Я слышал, что беременные девушки страдают вкусовым извращением, вот и подумал.

— Ты понимаешь, если это так и есть, то меня либо спишут в самом плохом смысле этого слова, либо насильно сделают аборт?

— Второе не так страшно. Наклепаем еще, как только появится такая возможность. — Попытался я успокоить Айрис.

Она уткнулась мне в плечо и зашмыгала носом.

— Не хочу никакого дела, хочу на Землю, ремонт в спальне сделать, кроватку купить, погремушек и ждать.

— И это говорит мне человек, который не разрешает думать всякое.

Айрис подняла ко мне покрасневшее лицо в слезах. Вытерла их ладонями и уже более спокойным голосом продолжила.

— И, правда, чего это я ни с того, ни с сего раскиселилась?

— Пограничные состояния психики это тоже один из признаков беременности, — заметил я.

— Надо Джанбобу сказать, чтобы плод пересадили отцу. — Айрис поднялась на ноги.

— Мне? — Я вскочил, как ужаленный. — А что, так можно?

— Легко. Согласишься? — Она посмотрела на меня жалобным взглядом.

У меня возникла перед глазами абсурдная картина. Я лежал на родильном столе с раздвинутыми волосатыми ногами, потный, красный, отекший, и тужился, что было сил.

— Ни за что, — выпалил я. — Я мужик, и ни за какие коврижки превращаться в беременную женщину не стану. У ребенка должны быть отец и мать, а не отцемать.

— Ладно, дорогой, не будем делать из этого трагедию, потому что это только твое предположение. Идем к остальным веселиться, как ни в чем не бывало. — Айрис потянула меня за собой в сторону бара.

— Постой, на всякий случай не пей алкоголь, — посоветовал я.

— Только столько, сколько влезет в бак моего движка. — Она коротко хохотнула. — И вообще, у нас сейчас другая задача.

Айрис присоединилась к остальному коллективу без всякого намека на недавние слезы. Прочитала свое меню, которое автоматически выбирал какой-то там анализатор, считающий наши калории.

— Ого, сегодня что, праздник? Кормят, как на убой. Ветчина, сыр, горошек, шоколадная паста, какао.

— Это у тебя, — недовольно пробубнил я. — А у меня, огурец свежий, соль, колбасный продукт с добавлением натурального мяса, томатный сок и две конфеты «Мишка на севере». Не понял, я что трачу калории худшего качества? Или кто-то решил, что мне полезнее овощи? — спросил я, глядя в сторону робота-официанта, но он не понимал подобных намеков.

Остаток дня я провел в небольшом зале, который был задуман, как место для медитаций. Куполообразная прозрачная крыша открывала вид на звездное небо, совсем непохожее на земное, и коричневую планету, лишенную солнца и спутников, вокруг которой вращалась станция. Медленное вращение, изменяющее картинку, на самом деле действовало на психику благотворно успокаивающе. Айрис почему-то не захотела побыть со мной. Она вообще, как человек, которому поставили задачу, не умела расслабляться до ее выполнения. Ей хотелось раз за разом прогонять в уме варианты развития событий.

Я не был командиром отряда, и потому мне было легко забыть о том, куда наш отряд отправляемся завтрашним утром. Мои мысли занимала возможная беременность супруги. И тут мне было волнительно за то, как переживет предстоящие события Айрис, и как это может отразиться на гипотетическом ребенке. Проникшись отцовскими чувствами, меня понесло далеко от станции и её забот. Я представил нас двоих, прогуливающихся по вечерним улицам родного города. Айрис с выпуклым животиком, наглаживающая его время от времени. Представил мать с отцом, нянчащих внука или внучку. И так тепло стало на душе от этого, но ровно до тех пор, пока я не подумал о том, что понятия не имею, как вернуться на Землю. И Айрис этого не знала, хотя старалась убедить меня, что такое возможно. Звездное небо сразу превратилось в бездонную черноту, а коричневая планета в безобразное пятно на нем.

Я прошелся по станции и застал Троя, изучающего какие-то провода за снятой со стены панелью.

— Чего интересного увидел? — спросил я.