Я стираю свою тень - 3

Показался геометрический пейзаж искусственного происхождения. Он тоже был оранжевым, но повторял контуры застройки. Капсула сделала вираж, зависла над этим местом и медленно опустилась на густой ковер травы и кустарника. По своей русской привычке хлопнул несколько раз в ладоши, благодаря автопилот за удачную посадку. Отстегнулся и прошел к иллюминаторам, чтобы лучше рассмотреть местность.

С первого взгляда я понял, что здесь теплый и влажный климат, а благодаря облачности еще и равномерный, не сильно зависящий от времени суток. Во мне загорелся интерес исследователя, прогуляться по дивной оранжевой траве, подышать чужим, но настоящим воздухом, послушать, о чем орут местные животные, разогнавшие поселенцев. Позади каждого сиденья висела маска, похожая на противогаз. Раз в космосе от нее толку не было, следовательно, ее придумали для тех, кто высаживался на поверхности планеты.

Рискованный и необдуманный поступок, смело выходить навстречу неизвестному, но в последние дни я рисковал так часто, что привык к этому. Капсула была создана давно и не поддерживала общение с нейроинтерфейсом. Пришлось открывать ее большим ухватистым «ручником». Она отошла и впустила внутрь воздух, уравновесив давление. Атмосфера планеты оказалась тяжелее земного стандарта, принятого за эталон в человеческом сегменте космоса.

Бывшее поселение людей покрывал сплошной ковер травы, похожей на мох, я ступил на нее и провалился в мягкую и скользкую массу по щиколотку. Первый урок на чужой планете был мне преподан в первые же секунды после выхода из капсулы. Изо мха торчали веточки с ярко красными продолговатыми ягодами, растущими плотно к стволу. Я поднес руку, чтобы сорвать ягоду, а она взяла и брызнула в мою сторону соком. Капли попали на открытую ладонь. Меня это здорово напугало. Я принялся тереть ладонь об одежду, пока не вытер досуха. Вдруг это был контактный яд. Прошла минута. К своему удовлетворению, никаких симптомов ожога или отравления не проявилось.

Однако страх не нарушил мои первоначальные планы, исследование планеты продолжилось. Помимо коврового мха, здесь росли карликовые деревца, такие же, как в кабинете Диноксия. Лианы в палец толщиной, свисающие по стенам с крыш домов и заборов. Влажность и тепло способствовали бурному, я бы даже сказал, агрессивному росту растительной жизни. Я заметил на растениях воздушные корни, питающиеся влагой из воздуха. Вполне могло оказаться так, что у деревьев не было корней, уходящих в землю. Я ощущал подо мхом твердое покрытие. Раздвинув его ногами в стороны, я убедился в этом окончательно, из-под растительных остатков выглядывала декоративная плитка, уложенная колонизаторами.

Высоко в небе кружилась пара птиц, размером с наших грачей. Они будто присматривались ко мне, осторожничали, не зная чего ждать от неведомого чужака, появившегося на огромной шумной птице. От моей капсулы еще тянулись вверх раскаленные струи воздуха, размывая в мареве экзотический пейзаж заросшего поселка. Помня об опасности здешних животных, я все равно испытал какое-то приятное чувство уюта. Мне все здесь нравилось, и почему-то появилась уверенность, что Джанбоб никогда не станет искать меня на этой планете. Я помахал птицам рукой.

— Ээээй, привет! — Крикнул я им через маску. — Спустившийся с небес приветствует вас!

А что такого? Я всегда разговаривал с животным. Частенько, когда я встречал на мусорке бродячих кошек или собак, общался с ними как с равными, и мне кажется они ценили это. Одна из птиц взмахнула крыльями и, сложив их вдоль тела, свалилась в крутое пике, превратившись в точку. Я заволновался, почувствовал, что летящий живой снаряд направлен в мою сторону. Поднял в его сторону отпугиватель, готовясь сделать предупредительный выстрел. На фоне белого неба приближающаяся точка, удерживаемая в прицеле, стремительно росла в размерах.

Я дернул спусковую скобу. Выстрела, либо какого-то иного действия не последовало. Птица без всякого изменения маршрута летела на меня. Азарта смелого исследователя поубавилось. Я бросился бежать назад к капсуле, от которой успел отойти на приличное расстояние. По моим ушам ударила звуковая волна, заставившая барабанные перепонки резонировать на сверхвысокой частоте, вызывающей нестерпимую боль. Картинка в глазах раздвоилась и поплыла, размываясь до полной дезориентации.

Я поскользнулся на полном ходу и упал. Оружие улетело и зарылось в мягкий мох. Крик прекратился. Перевернулся на спину и посмотрел вверх. Птица расправила крылья метрах в десяти от меня и резко набирала высоту. Вторая птица, повторив маневр первой, уже летела ко мне стремительной точкой. Я вскочил и побежал к капсуле. Мне хватило сообразительности сунуть пальцы в уши, чтобы ослабить эффект звукового удара.