Я стираю свою тень - 6

Я попытался подняться, но помешала этому сильная боль в груди. Обрадовало, что я все-таки мог двигаться и не терять при этом сознание. Мешала только боль, которую я не мог проигнорировать. Обезволивающее лекарство сделало бы меня сейчас полностью дееспособным. По крайней мере, до тех пор, пока я не увижу последствий ранения. Психологическая рана могла быть серьезнее физической.

Я неподвижно полежал минут пять. До меня доносился треск близкого пожара, стоны раненых из-под завалов и вой приближающихся сирен. Больница мне была сейчас очень нужна, но как быть с моими модификациями, которых нельзя не заметить, после извлечения осколка? Я не знал, что предпримут роботы после произошедшего. Останусь я им нужным или они списали меня со счетов? Ждать мне, что они придут за мной или действовать самостоятельно? Второе меня устраивало намного больше, но мне нужно было подлечиться, поваляться где-нибудь пару недель, пока мир галопом несся вместо запланированного прогресса, к самоуничтожению.

Мне нестерпимо захотелось домой. Какой глупостью казались глобальные идеи, когда у тебя есть семья. Не иначе, весь мир за собой тянули неудовлетворенные счастливым браком одиночки. Да и вообще, весь прогресс на планете был обязан активным идиотам, не понимающим простого человеческого счастья. У киборгов Ценерис точно не было семей из-за невозможности иметь потомство. Космическая раса одиночек, угробивших себя, и всех до кого дотянулись их корабли.

Пыль, клубившаяся передо мной, неожиданно застыла, и стало тихо. Я замер, чтобы услышать пение ангелов, решив, что внезапно умер. В лицо ударил яркий луч света, и я воспарил. Меня накрыла такая тоска и обида, что я больше никогда не увижу Айрис и Никаса, и дочери, которая скоро должна появиться на свет.

— Гордей, меня зовут Хиюнгвальд. Я занимаюсь вопросами истории вселенной и нам пришлось связаться с вами.

Источник света отвернули в другую сторону, и я увидел мужчину и еще нескольких существ, явно с других планет.

— Очень приятно. Я жив?

— Да. Нам пришлось создать временную аномалию в том месте, где вас ранило, чтобы незаметно вытащить вас.

— Зачем?

Хиюнгвальд потер ладони друг о друга.

— Понимаете, Гордей, создалась пикантная ситуация, нам необходимо сохранить корабль Ценерис в действующем состоянии. Он представляет небывалую ценность не только, как единственный оставшийся от древней цивилизации действующий артефакт, но и как носитель уникальных технологий, о которых даже Высшим не все известно. Как вы понимаете, у каждой цивилизации был свой путь покорения космоса, и он отличался от тех, что сушестововали в иные времена. Это крайне интересно и научно познавательно. — Глаза вселенского историка горели азартом.

Инопланетяне что-то затараторили по-своему. Наверное, поддержали сказанное.

— Очень интересная лекция, спасибо. — Поблагодарил я Хиюнгвальда.

— Ирония? Я понимаю. У вас в груди инородный предмет, а я с вами о высоком. Один момент.

После этой фразы я отключился и пришел в себя уже в совсем другом состоянии. Историк стоял рядом и смотрел на меня.

— Как вы? Мы вытащили предмет из вашей груди. Еще несколько миллиметров и ваше сердце могло разорвать им. Простите, забыли предупредить, что ваш защитный подарок в измененном поле не работает. Вы невероятно везучий человек. — Произнес он с неподдельным энтузиазмом.

— А могло бы и в глаз попасть. — Пошутил я и присел на кушетке.

Потрогал грудь, скосил на нее глаза, но не заметил ничего страшного.

— Осколок можно увидеть? Хочу оставить его себе в качестве талисмана. — Попросил я.

— О, талисмана? Это как?

— Это у нас на Земле такая примета. Пулю, которую из тебя вынули, можно повесть на веревочку и носить на шее, думая, что тебе теперь всегда будет везти.

— Какая интересная традиция. Интересно знать о ней мне, как историку. Я попрошу вернуть вам эту железку. Но на шею вы вряд ли ее повесите, она довольно крупная.

— Ничего, распилю на кусочки и раздам друзьям на обереги. — Я пошевелил конечностями, разгоняя по ним кровь. — Давайте уже, рассказывайте, что вы задумали?

Хиюнгвальд покашлял в кулак, собираясь с мыслями.

— Корабль Ценерис запрограммирован на самоуничтожение, если почувствует, что его планам не суждено сбыться. Нам хочется его сохранить, во что бы то ни стало. Такой возможности больше никогда не будет, представляете?

— Да, представляю, и у меня уже начинаются неприятные предчувствия.

— Да что вы, Гордей, вам ничто не угрожает. Мы хотим, чтобы вы оказались внутри этого корабля с целью создания вашего двойника. В вас уже помещено оборудование, которое отсканирует искусственный интеллект корабля. Пока с вас будут снимать мерки, оно создаст внутри его памяти код, способный определить язык программирования и распознать команды, ведущие к самоуничтожению.

— А почему вы сами в него не попадете? Вы же и время умеете останавливать и технологии у вас на высоте.