Я стираю свою тень - 6

Полет был недолгим. Машина зацепила передком выступающий камень, сделала сальто и шарахнулась днищем о склон горы. Стекла брызнули во все стороны, выстрелили подушки. В отличие от моих «друзей» я был пристегнут. Компрессионный удар мой позвоночник выдержал, хоть и получил электрический разряд боли от скоротечного сжатия. Сиденье с Жаком прогнулось в пол от удара под его весом, а потом он ударился головой в крышу, оставив на ней анатомическую выпуклость головы. Что было с Бернаром, я не видел, но не думаю, что ему было легче.

Машина и не думала останавливаться. Немного прокатившись на свистящих разбитыми ступицами колесах, она снова сорвалась с обрыва. Я едва успел увидеть корявые деревца, как они влетели в машину и ударили ветвями в лицо. От удара сломалась спинка сиденья, и я почти лег. Машину закрутило по склону. Кувыркаясь, она понеслась вниз, а я метался как биологическая субстанция в проруби, в отведенной ремнем безопасности амплитуде.

Массивное тело Жака выбросило из машины как снаряд из пращи. То же самое случилось и с Бернаром. Я пожелал, чтобы с ними было все плохо. Машина в последний раз ударилась и остановилась. У меня было ощущение, что я стал отбивной котлетой и меня уже можно отправлять на сковороду. По голове прямо на правый глаз стекала горячая струйка крови. Браслет на руке не посчитал этот удар смертельным. Я вытер кровь рукой. Подвигал другой рукой, ногами, конечности работали исправно. Осмотрелся. В одно окно я видел камни, в другое небо и ветви дерева.

Оказаться второй раз за день в ситуации, когда смерть пощупала твой пульс, это перебор. Проверил карманы брюк. Осколок и капсула не потерялись. Кое-как, из-за примятой крыши, мне удалось найти положение, в котором я смог упереться и выбить дверь со своей стороны. Выглянул наружу и обомлел. Машина стояла на боку, упершись днищем в хлипкое деревце, растущее на склоне, а под ним зияла пропасть метров в триста, на дне которой виднелись маленькие машинки, двигающиеся по серпантину.

Я осторожно, не дыша, выбрался из машины и отпрыгнул в сторону. Баланс нарушился и она, скрипнув металлом о камни, сорвалась вниз. Как ни странно, я был цел, если не считать рассеченной головы. Но рана меня совсем не беспокоила. Ни головокружения, ни тошноты я не чувствовал. Осмотрел склон, чтобы узнать, что случилось с моими «напарниками». Реально разглядеть из моего положения ничего не получилось. Я видел только вздымающую надо мной стену из камней и деревьев и очень высоко бело-красную полосу ограждения.

И тут внезапно сверкнуло, и шарахнул такой взрыв, что я присел. Выше меня в ста метрах в воздух подлетели камни и деревья. Я спрятался под большой валун, чтобы меня не снесло возможным камнепадом. А он случился. Оползень, шурша и грохоча, пронесся совсем рядом. Я предположил, что причиной взрыва стала утилизация робота, не способного продолжить задание. Вот как не пристегиваться в машине.

Второй, значит, остался достаточно дееспособным и должен был добраться до меня. Теперь соврать про контузию не получится. Мой ум натурально раскорячился из-за нелегкого выбора, бежать или остаться. Не мог же я подставить своих друзей и семью, значит, должен остаться и принять все, что меня ждет. И неизвестно, что Ценерис предпримут после того, когда узнают как изменился мир за двадцать три тысячи лет, и что их миссия больше никому не нужна. Хоть сам отправляйся на поиски корабля и перепрограммируй.

Я полез вверх по склону. Если наткнусь на робота, то пусть он сам решает, что делать, а если нет, то доберусь до города и там дождусь, когда меня найдут помощники корабля. Очень хотелось верить, что в его программу заложены упорство и вера в свои силы. Мне нужно было время, чтобы добраться до корабля самостоятельно или отправить туда человека с хакерским устройством в желудке.

Корабль от своих помощников теперь знал, что врагам известно о его существовании и, наверное, был занят их определением и возможностями. А много ли у него было способов это узнать, кроме тех самых роботов, его глаз, ушей и исполнителей? Что если он был слеп и глух, и ему нужно больше информации, что точно убедиться в том, что ситуация неконтролируемая и пора делать большой «бадабум»? Если это так, то я располагал временем, чтобы успеть его перепрограммировать и сдать в музей.

Я поднялся метров на пятьдесят вверх и встретил выжившего робота. Это был Жак. Его ноги придавило огромной глыбой. Я попытался ее сдвинуть, но она не поддалась моим усилиям. Я решил, что он попал под обвал, когда взорвался Бернар. Защитное поле робота включалось, пытаясь защитить хозяина от повреждений, но его энергии на это не хватало. Я нагнулся над лицом Жака.

— Послушайте, с вашими помощниками приключилась беда. Мы слетели с дороги, и они повредились. Мне нужно найти портал, через который я вернусь на базу. Собираюсь подняться вверх до дороги и идти в сторону города. Ищите меня там. — Это было мое послание кораблю.