Я тебя никому не отдам

Не смогла сдержаться и потянула руки к нему, чтобы быстрее его обнять. Мгновение, и я уже на руках у этого сильного мужчины, что крепко и уверенно держал меня на руках, как самое ценное сокровище в мире.

— Я соскучилась. Очень сильно, — обвела пальчиками его шею и, приподняв голову, поцеловала колючую щёку.

— Моя малышка, я тоже очень соскучился, — Давид не отрывал от меня своих глаз. Я видела, что в них плещется счастье, радость за меня, потому что он слышал всё то, что сказала Инесса Павловна. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — немножечко соврала, потому что не хочу, чтобы он переживал. Во всём теле я чувствовала боль, суставы ног гудели от усталости, но это говорило о том, что у меня есть все шансы, чтобы наконец встать и сделать этого мужчину самым счастливым.

Мы не заметили, как Инесса Павловна покинула нас. В комнате мы остались одни.

— Ты мне правду говоришь? — хмуро спросил Давид, пристально посмотрев на меня. Повернулся со мной на руках и сел на кровать, удобно устроив меня на своих коленях. — Никогда не ври мне, Аля, — он положил ладонь на мою щёку, а я, прикрыв глаза, прильнула к нему ближе.

— Я не хочу, чтобы ты переживал, — тихим шёпотом ответила.

— Я всегда буду о тебе переживать, родная. Но я хочу знать всё то, что ты испытываешь, что чувствуешь. Мне это важно знать. Никогда мне не ври.

— Хорошо, — обняла его, прильнув к нему всем телом.

На мою макушку легла большая ладонь, а вторая оплела сильнее мою талию. Давид склонил голову ниже, зарывшись в копну моих волос.

— Ты моё самое дорогое сокровище, — от его слов по моей коже побежали мурашки. Я сильнее прижалась к нему.

Я не смогла ответить что-либо — горло сдавило в тиски. Тяжело вздохнула, потёрлась носом о его грудь, на что меня с нежностью поцеловали в макушку. Я знаю, что Давиду не нужны мои слова о любви, потому как он и так всё чувствует, как, собственно, и я сама.

Дни довольно быстро сменяли друг друга, и к нам приближался Новый год. Зима в этом году была по-настоящему холодная, и, хотя в нашем доме было тепло, я всё сильнее и ближе каждую ночь прижималась к теплому мужскому телу, что держал меня в коконе своих жарких и нужных рук.

С первого дня моего пребывания в доме Давида мы жили в одной комнате, спали вместе и всё свободное время проводили тоже вместе. Нам было хорошо вдвоём, а я себя чувствовала как никогда счастливой и нужной.

Но иногда, когда я дома оставалась одна, тоска скрючивала меня. Я скучала по матери, которая ни разу не появилась ни в клинике, ни тем более не позвонила, отчего на сердце давил тяжелый камень, и казалось, что я вот-вот задохнусь. Мне было больно и обидно. Но ещё больше я скучала по отцу. Он снился мне, говорил, что любит своего маленького Хвостика и что дико скучает. Но я должна быть сильной и стойко вынести испытания, что мне уготованы.

Говорил, что Давид сделает меня счастливой, и чтобы я ему верила — он никогда меня не обидит. Впрочем, я и сама это чувствовала, знала, что он не сможет сделать мне больно. Сводный брат иногда так смотрит на меня, что у меня дыхание задерживается, а потом сердце начинает громко стучать.

Я упорно занималась и всё больше и лучше стала ощущать свои ноги. Однажды я попросила Инессу Павловну не говорить Давиду о моих успехах, желая сделать ему сюрприз, и она с восторгом поддержала мою идею.

— Саша, тебе нужно попробовать двигаться. Ты можешь попробовать сесть на кровати и свесить ноги? — я кивнула, хоть и было совсем страшно. Я боялась, что мне будет дико больно, я не смогу сдержать свои эмоции и закричу, но Инесса уверяла меня, что мышцы разработаны, и я не буду ощущать сильную боль.

Я придвинулась к краю кровати и попробовала свесить сначала одну ногу, потом другую. Сначала я почувствовала покалывание в пальцах ног, затем оно стало пониматься выше, подбираясь к коленям, а потом и к тазу.

Я заулыбалась, но тут же сделала серьёзное выражение лица, чтобы не спугнуть тот миг счастья и удачи. Боль была, но лишь её легкие отголоски, что ещё больше меня радовало. Тяжело вздохнула и сделала этот рывок — у меня получилось. Сидеть без поддержки было тяжело всё равно — моя спина напрягалась, а руки впились в край кровати. Подскочив к мне, Инесса придержала мою спину, а я рвано выдохнула.

— Молодец, девочка, — услышала рядом с собой приятный голос доктора, благодаря которому я наконец могу двигаться. Пусть ещё не ходить, но и это всё временно.

— Мы ещё немного с тобой позанимаемся, а через пару дней я принесу костыли, и мы попробуем с тобой встать. Хорошо?

— Я боюсь, — я вся сжалось, страх сковал меня, и постепенно я стала чувствовать нарастающую боль в теле.

— Так, успокойся. Дыши глубоко. Давай вместе со мной, — Инесса говорила мягко, обволакивающе. — Вдох-выдох. Вдох-выдох, — и я дышала вместе с ней, проделывая простые упражнения. — Ничего не бойся. У тебя всё получится.

— Эй, народ, — внезапно услышала я звонкий голос подруги, который разнесся по всему дому.

На губах заиграла улыбка.

— Мы здесь, Мил, — позвала подругу.