Я тебя никому не отдам

— А почему?.. — не договаривает, запинается, и я чувствую, как ей больно выговорить эти слова, которые терзают её душу.

— Чшш… Молчи, малыш. Не надо говорить. Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Но, девочка моя, это было до того, как я тебя увидел, узнал. Не скрою, мне не хотелось возиться с дочерью женщины, которая окрутила моего отца. Но стоило только тебя увидеть… и я пропал, малыш, — вновь лёгкий поцелуй, но уже в уголок губ.

Саша меня не обнимает, не прикасается, потому что тогда она упадёт — понимаю я. Но я бы никогда не дал этому случиться — я крепко держу её и буду держать в своих руках.

По щекам любимой вновь бегут слёзы, и я, забыв о том, что рядом находится Ольга, не стесняясь, осушаю губами каждую слезинку. А потом заглядываю в её глаза, которые приворожили меня, шепчу так, чтобы эти слова услышала только она одна, потому что они принадлежат только ей — моей Сашке:

— Здесь у тебя есть человек, который по-настоящему тебя любит, — шепчу, поглаживая большими пальцами кукольное красивое личико.

— Любит?.. — её глазки удивлённо расширяются.

— Люблю. Всегда! — произношу твёрдо и целую, завладев этой девочкой, которая стала смыслом всей моей жизни.

Я сделаю всё для её счастья.

Я целую девочку нежно, осторожно, смакуя её губки, каждый её вдох и выдох. Пью с её губ нектар, который превращается в живительную воду для меня. Аля отвечает мне с неменьшей лаской. Как хотелось бы остановить времени бег, оказаться в нашей с ней комнате, которая стала для меня раем, и зацеловать каждый участок её прекрасного тела. Хочу узнать всё, что произошло. Как она встала и почему не сказала? Ей же, наверное, было больно, но она молчала.

Сильная моя девочка. Любимая малышка.

Но нас жёстко прерывают, отчего я рычу в губы девушки и нехотя отрываюсь от своей любимой, но не отхожу от неё ни на шаг. Когда же она успокоится? Когда оставит Сашу в покое? Что ей ещё, чёрт побери, нужно?

— Что тебе ещё нужно? — обращаюсь к Ольге, параллельно моя рука опускается на талию Саши, и я, слегка опустив голову к лицу своей любимой, обращаюсь уже к ней. — Обопрись на меня, малыш. Сейчас мы выпроводим эту женщину и останемся одни. Хорошо?

Саша кивает, и на её лице я уже не вижу слёз, а только щёчки стали розовыми. Смущается моя красавица.

— Ты мне веришь, малыш? — задаю ещё один интересующий меня вопрос.

— Да, я верю, — тихо говорит, не отрывая от меня своих глаз.

— Хорошо. Тогда держись. Тебе не тяжело? Ноги болят? Может, сядешь? — я не хотел, чтобы она страдала, ощущала боль и через силу стояла, хоть и с поддержкой в виде меня.

Нужно будет завтра же с самого утра ехать в клинику на обследование, чтобы убедиться, что с моей девочкой всё хорошо. Я должен знать, что ей ничто не угрожает. Убедиться в этом. Только когда анализы подтвердят, что с Сашей всё хорошо, только тогда я успокоюсь.

— Всё хорошо. Не переживай, — Аля опирается на одну мою руку и касается моей груди, заглядывая мне в лицо. — Я хочу всё знать, — и я понимаю, о чём она, но не хочу, чтобы она волновалась и переживала, потому как это может плохо сказаться на её здоровье. А это нам сейчас не нужно.

— Малыш… — начинаю, но в ответ Сашка машет головой. Тяжело выдохнув, киваю. — Хорошо, но я рядом. Если тебе станет плохо, то я тут же тебя уведу, — девочка кивает, и мы вместе, последний раз посмотрев в глаза друг друга, поворачиваемся в сторону незваной и нежеланной здесь женщины. — Итак, — обращаюсь к Ольге. — Расскажи нам всё. Аля хочет знать.

— Что ж, я расскажу, — высокомерно смотрит и, не обращая на нас внимания, идёт в сторону дивана, который расположен в гостиной. Садится к нам спиной и начинает свой рассказ.

— Мой муж мне изменял. Я всё с самого начала знала, но терпела, потому что на тот момент любила его. Любила и, как дурочка, простила. Я не хотела его терять, поэтому делала всё возможное, чтобы он от меня не ушёл, — мы, затаив дыхание, слушали рассказ этой женщины, у которой нет ничего святого в душе. Аля напряглась, я крепче притянул её к себе, давая понять, что я рядом.

Понимал, что ей больно и обидно это всё слышать, но она хочет всё знать.

— Я ходила даже к его любовнице Ксении, которая его словно приворожила. Кстати, вы с ней похожи. Собственно, яблоко от яблони недалеко падает, — выплюнула она, словно брызнула ядом. — Но она оказалась беременной. Тогда я пришла к твоему отцу и всё ему рассказала, на что он ответил, что любит её и решил уйти к твоей матери. И, собрав все вещи, ушёл, но вот только развод я не дала ему, — покачала головой Ольга. — А через полгода он вернулся с тобой на руках. Твоя мать умерла при родах. Бог её наказал, — из неё так и сочился яд, ненависть. — Я простила, потому что всё ещё любила. Дура, — горько проговорила последнее слово, отчего мне стало жалко её. Но это всё равно не даёт ей права относиться так к ребёнку, которая ничего плохого не сделала.