Я тебя верну

Слишком долго я ее добивалась, поэтому быстро пересекаю зал и иду к указанному официантом столику.

* * *

— Я тебя внимательно слушаю, говори, — говорит нетерпеливо Ольшанский, сцепляя в замок руки и складывая их перед собою на стол.

К нам мгновенно подскакивает официант, и я вздрагиваю от того, что подсознательно во мне сидит все та же Лиза Золотарева, которая в состоянии оплатить здесь разве что бутылку воды. Да и то в пластике.

Но в таких заведениях воду подают только в стекле.

Нос щекочет аромат дорогих духов, смешанный с тонкими нотками прожаренного мяса и свежего багета. Теплый золотистый свет приглушен, ресторан словно утопает в его мягком сиянии.

Между столами, накрытыми идеально выглаженными белыми скатертями, плавно снуют официанты.

Кожаные кресла и приглушенно звучащий джаз идеально дополняют элегантную картинку. Бездушную и безжизненную.

— Воду без газа, пожалуйста, — отвечаю официанту.

— Две воды и кофе без сахара, — дополняет мой заказ Ольшанский и взглядом возвращается ко мне. — Ну и? Я слушаю.

— Демид Александрович, — начинаю мямлить, — я хотела бы вас попросить… Вы, наверное, слышали, что Марат… Ну, то есть господин Хасанов… Что он погиб?

— Конечно, слышал, — резко отвечает Ольшанский. — Мы с ним общались, если вы помните. Продолжайте.

Официант приносит воду и кофе. Наливает воду в стаканы, я нервно тереблю край салфетки, дожидаясь, пока он уйдет.

— Видите ли, обстоятельства его гибели до сих пор вызывают вопросы. И я бы хотела… То есть мы бы хотели… То есть…

— Лиза, вы беременны, — обрывает меня Ольшанский, отпивая глоток из чашки и ставя ее обратно на блюдце.

Киваю, непроизвольно опуская глаза на живот. Он понижает голос и спрашивает практически шепотом.

— Это ребенок Марата?

У меня от страха потеют ладони. Хочется вытереть их о салфетку, которая лежит неразвернутая на столе, но я не смею.

Чем я вообще думала, когда обращалась к Ольшанскому?

Он проницательный и умный мужчина. И, конечно, сразу все поймет, особенно если я буду вот так тупить и молчать.

— Нет, — мотаю головой, — этот ребенок не имеет к Марату никакого отношения.

— Ладно, — кивает Ольшанский, — тогда что от меня нужно?

— Я хочу, чтобы вы узнали правду о его гибели, — говорю, глядя ему в глаза. — Следствие закрыли, не нашли ни исполнителей, ни заказчиков. Я хорошо заплачу, господин Ольшанский.

— Мисс Золотарева, — на лице Демида не дрогнет ни один мускул, — я, к вашему сведению, не сыщик. И не частный детектив. Я бизнесмен, и мой бизнес приносит столько денег, что я сам могу вам заплатить, чтобы вы не влезали в сомнительные проекты и не отвлекали от дел серьезных людей…

Выкладываю на стол папку и двигаю по столу по направлению к Ольшанскому.

— Я нанимала частного детектива, Демид Александрович. Он провел определенную работу. Удалось выяснить, что автомобиль Хасанов был модифицирован — бензобак усилен, салон обшит горючими материалами. Но дальше детектив продвинуться не мог. Он сам посоветовал обратиться к кому-то, у кого может быть больше доступа к закрытым материалам. И тогда я подумала о вас.

Ольшанский смотрит на папку как на ядовитую змею. Хмурится, смотрит в сторону, в потолок.

— Я спрошу еще раз. Какой в этой истории лично ваш интерес?

Внимательно вглядывается в лицо, пытаясь прочитать ответ, явно не доверяя тому, что услышит от меня.

Мне хочется признаться, очень хочется. Но я не могу подставить Крис. И Сергея.

— Марата Хасанова убили, — отвечаю бесцветным голосом, — его дочь Кристина моя подруга. Я хочу знать, кто это сделал. Это нужно для того… для того… Для того, чтобы знать.

— Чтобы что? — не сводит с меня Демид немигающего взгляда. — Вы будете мстить?

Я некоторое время героически выдерживаю взгляд, но потом сдаюсь и отвожу глаза в сторону. Демид расцепляет руки, наклоняется ниже над столом и заговаривает непривычно мягким завораживающим голосом.

— Милая девочка. Марат не просто ехал на машине, жахнулся в столб и отправился на тот свет. Его туда отправили целенаправленно и спланированно. И эти люди не дрогнут, чтобы отправить туда же тебя вместе с твоей подружкой, если вы решите совать в эту историю свои любопытные носы. Про себя вообще молчу. У меня ребенок, беременная жена и полное отсутствие желание искать на свой зад похожие приключения. Поверь, будь Хасан жив, он бы первый стал меня отговаривать. Я знаю, чем этот парень занимался в свое время. Удивительно, что он дожил до своих тридцати пяти. По всем правилам его должны были грохнуть намного раньше. Так что послушай умный совет. Подумай о своем ребенке, а твоя подруга большая девочка. Она сама о себе позаботится. Я слышал, твоего опекуна Хасан успел прижать к ногтю. Если он вздумает дергаться и нужна будет помощь, маякуй. Насчет остального, извини. Предлагаю думать о живых, а не о мертвых. Уверен, Хасан меня бы поддержал.

— Но… Но я не могу, — не выдерживаю, закрываю лицо руками. — Не могу смириться…