Я твой монстр

  Ладно, я же хороший монстр. Пошла молча в указанном направлении, а здесь оказалась комната для купания. Деревянная бочка, в которую можно посадить не меньше пяти монстров, – да, было бы тесновато в таком случае, но что поделать. Она располагалась впритык к стене напротив входа, занимая половину пространства, вот настолько эта комната была небольшой. А бочка уже наполнена водой практически до краев. А сбоку приставлена узкая деревянная лесенка, чтобы можно было легко забраться внутрь.

  Такого я еще никогда не видела. Нет, слышала, что у глав клана только чего не бывает, но не видела настоящую комнату для купания. Обычные створги моются в реке, что протекает рядом с нашим поселением. Иногда, бывало, пробирались на территорию соседнего клана, чтобы понежиться в их тёплом источнике, но из-за этого часто возникали проблемы. А ссоры с другими кланами, да к тому же с другими видами монстров, нам не к чему, так что теперь такие вылазки караются смертью в пользу соседей, то есть тела отдаются им. А всё из-за того, что нам не надо греться – неприхотливый мы вид. Просидела же на полу больше двух часов, а сколько пролежала – даже не знаю. Видимо этот охотник в курсе этой особенности створгов, либо попросту не сильно переживал о моём личном удобстве.

  – Раздевайся и мойся. У тебя пять минут.

  Дверь в купальню он прикрыл, а сам устроился на табуретке, поставив её перед входом.

  Это чтобы я не прошла мимо него в случае чего? И это в случае чего я должна так глупо поступить? Нет, я уж лучше помоюсь. Уже неделю нормально не мылась, бродя по лесу в поисках завалящего разбойника.

  – Раздеваться? Я с пяти лет этот костюм не снимаю.

  Краем глаза заметила легкую тень отвращения.

  Да, мы мерзкие и отвратительные монстры. Не меняем своё белье всю жизнь. Если одежду из шарты постирать и дать высохнуть, то она скукожиться до такой степени, что и новорожденному не налезет. А если намочить и попытаться растянуть до нужного размерчика – замучаешься, а в итоге превратишь его в мелкие ошмётки. Потому мы, простые створги, и не рискуем.

  Вот вы попробуйте раздобыть такой комплект из шарты! Мы-то плавать не умеем, не приспособлены. А платит за такую одежду клан, точнее глава, и то – один раз. И как мы должны разжиться новой одежкой, не имея ни золота, ни деликатесов? Самим достаются лишь объедки, и раздобыть пару-тройку человеческих сердец просто невозможно. Как говорится, всё самое лучшее по праву достается лучшим, а я в их число никогда не входила, и даже близко не была.

  Вот этот комплект дали – сиди и радуйся. Хоть голой ходить не приходиться, если перекидываешься. А в подростковом возрасте этот процесс очень сложно контролировать. А шарта способна выдержать всё, в отличии от тканных материалов, в которые разряжаются люди. Но их можно понять, они пытаются максимально спрятать своё тело и при этом привлечь внимание цветом своего платья, а у нас для всего этого есть чешуя. И только какие расцветки не встречаются среди створгов, особенно у самок. Те, кто может позволить себе растрачивать свой резерв, окрашиваются каждый день по-новому.

  Я вот никогда на этот счет не заморачивалась. Ну и что, что у моей чешуи непонятный зеленоватый тон, будто я чем-то больна. Это даже сработало мне на руку. Все в клане согласились с решением главы, боясь, что я могу быть проклятой на деле, потому и такая – не вписывающаяся в их рамки и стандарты.

  Мне было смешно, но смелости не хватило рассмеяться им в лицо. Все монстры прокляты...а я выходит самая проклятая что ли? И всё из-за того, что не ела своих на праздниках бесчестия богов? Из-за этого? Тогда эти боги самые проклятые во всём мире!

  Посмотрела я на повязку, насквозь пропитавшуюся кровью, и решила, что неплохо было бы избавиться от нее, а заодно посмотреть насколько всё зажило. Старалась своими когтями распутать узел, недовольно прорычала, когда поняла, что это бесполезно, и попробовала его разорвать, чтобы уже приступить к размотке. И этот ещё смотрел, словно на персональное выступление – очень внимательно.

  Я сделала вид, что охотника вообще здесь нет. Так проще заниматься бесконечной полоской ткани. И не пожалел же столько на какого-то монстра. Последний лоскут, что был ближе всего к ранам, отрываю с корочкой, обнажая бледно-розовую кожу под ней. Наконец-то избавилась от этих оков, и дышать стало проще. Если удастся раздобыть ещё чего-нибудь вкусненького, то буду как прежде, а то и лучше.

  – Четыре минуты, – сказал мой надсмотрщик.

  Поборов желание на очередное мысленное сообщение по средством взгляда, я полезла в бочку, как есть – в белье и с цепью, волочащейся следом. Хвостом подтянула её, чтобы не навернуться ненароком в воду. Охотник не сразу, но ослабил привязь, позволяя утащить цепь с собой на дно бочки. Конец все-таки у него остался в руках – на случай, видимо, если решу уплыть куда-то. Ур-р-р.