Я — твоя Кошка (СИ)

Пума уши прижала, на нее Моня рыкнул, она тут же легла. Похоже, они были знакомы. Как интересно, почему тогда эта Мария не верила в Зверя? Или снова лгала? Кажется, я запуталась в нашем кошатнике. Напряжение нарастало. Пума тряслась крупной дрожью, жалобно, как мне казалось, порыкивая. Моня просто стоял, а чего ему станется. Дверь тоже стояла. Я моргала глазами и готова была уже громко выть.

Любое мое движение тут же вызывало у пумы почти что истерику. И судя по реакции Мони, нападение на меня будет стоить ей жизни. Я уже выживу наверняка, это плюс. Мария погибнет, и я себе этого не прощу — это минус. Как быстро все перевернулось.

И вот когда мне уже показалось, что мы все тут умрем от голода, холода, вони, позабытые и несчастные, раздался странный звук, очень похожий на хруст чьей-то ломаемой шеи (вот фантазия-то разыгралась моя).

Стало страшно. И только я собралась было громко орать, как

с громким рыком сквозь закрытую дверь к нам ввалился… да. Самый лучший во всем этом мире мужчина. Злой, как… даже не знаю с кем бы сравнить. Очень злой. Очень-очень. Как черт. Почему-то в одной только мокрой футболке и инквизиторских форменных штанах. Тоже мокрых. Одного только взгляда хватило ему для оценки всего с нами происходившего. Громкий, повелительный рык и мать отступила к стене. А Моня… Момента их встречи немножечко я опасалась. Говоря откровенно, — ужасно боялась. Но Марк не напрасно свой пост занимал. Он и тут все успел просчитать. Молча поклонился тому, кто невольно был его частью, и мне бросил:

— Лю, как?! — холодно так прозвучало, воистину вымораживающе. Наверное, тут мне нужно пугаться. Но я уже знала Кота. И во взгляде мерцающие ярким пламенем боль его и тревога, невысказанные словами, согревали мне душу лучше всех добрых фраз.

— Все живые, как видишь. А ты как сюда влез? — медленно сползая по стеночке, прошептала. Любопытная я, что поделать.

— Твоими молитвами. Я… — договорить он не успел.

В эту секунду что-то словно выстрелило. Удар, и грязная тощая кошка, от этого ни на секунду не ставшая менее опасной, прыгнула на меня.

— Мутабор! — рявкнул Кот, молниеносно встав между Моней и пумой. От страха оцепенев, я как завороженная смотрела на происходившее превращение. Так просто… Но еще я увидела страшное: там был ошейник. Стальная пластина, плотно обернутая вокруг шеи обезумевшей кошки врезалась теперь в горло женщины и нещадно душила. Почему Кот стоит? Она же сейчас здесь погибнет, у него на глазах, вот так, глупо и так бесконечно жестоко.

Я рванулась, из последних сил оттолкнувшись от камня стены прямо к ней, судорожно скорчившейся прямо на грязном полу, краем уха услышав громкий рык Марка: "Нет, Лю, нет!«— и непослушными пальцами дернула пряжку ошейника. Громкий щелчок, и она уже дышит, удар, и я рядом лежу на спине, а на мою глупую голову опускается что-то блестящее. Явно тяжелое.

— Стоять! — грохнул вопль, ударив меня по ушам. И время словно бы остановилось. Жесткий хват за лодыжку, рывок, и я улетаю к двери, оказавшись в руках моего чудо-мужа.

Тут дверь за спиной Марка рухнула, и в образовавшейся на ее месте дыре во весь рост показался… конечно же, Лер.

Я уже даже успела соскучиться.

— А ничего так для первого раза, вполне, — он бросил взгляд на скрюченную на полу обнаженную женскую фигуру, скинул с плеч свой китель, поморщившись, передал его мне. — Не надейся, убивать меня твой муженек даже пытаться не будет, — перевел взгляд на Марка, одной рукой все еще судорожно меня ощупывающего, а другой крепко к себе прижимающего. — Поздравляю, котята. Магия уровня «альфа» вам сегодня особенно удалась. Марк, заверни ее и в блок-лазарет Инквизиции. Пока что она безобидна как кукла. Отлично над ней поработали. Да, котятки, именно моим даром кукловода. Все теперь понимаете?

Мы понимали. Мимикрим-кукловод стал практически неуязвим. И непобедим. Одна на него и была только управа.

Я, бестолковая и отважная.

И судя по выражению лиц всех мужчин, им это очень не нравилось.

18. Опека

«Ваша старая бабушка, что в разгар жаркого дня выдаст вам шапку и шарф, „Чтобы рученьки не замерзли“, — самый лучший из благодетельных попечителей. Остальные потребуют их тут же надеть». М. К. Кот «Дневники и записки»

— Я сам это решу! — они спорили уже минут десять.

Пока меня выворачивало нещадно, прямо на входе в эту самую чёртову Инквизицию. Ту, что в здании на Литейном.

До земли все исторгнутое моим измученным организмом даже не долетало, Марк методично шептал что-то там мне над ухом, поглаживая по спине, и оно быстро работало. Мне было на все наплевать, и это совсем не метафора.

Бренное тело Марии Николаевны Кот в бессознательном состоянии уже было передано в «блок-лазарет». Она выглядела, словно сломанная кукла: пустые глаза, движения строго в ответ на команды.