Я — твоя Кошка (СИ)

— Вы бы нас в курс своих дел хоть немного посвящали, великие и непобедимые наши, — язвительно вставил мой муж. — И всем станет проще, поверьте.

— Брось, Марк, — голос быстро сместился, прозвучав от меня очень близко, слова дунули прямо в лицо. — Ничего это не изменит. Вероятнее всего, что делах Гётлима с твоей матерью его сестра банально не знала. Или знать не хотела, неважно. Ваша история, — вовсе отдельный сюжет. Преступление, мотивы которого мне не ясны.

Открыв наконец-то глаза, я испуганно вытаращилась на бессмертную, обнаружив ее низко нависшей прямо над моим носом.

Выглядела теперь она совершенно иначе: молодая женщина в расцвете лет, элегантная, респектабельная. С той девочкой-подростком, что выдернула меня из Сумерек, ее объединяла лишь белоснежная масть альбиноса, короткая стрижка, исходившее ощущение силы да еще этот взгляд. Спокойный, холодный и удивительно-фиолетовый взгляд могущественной и бессмертной.

— Спасибо, — я зачем-то сказала. Мне было за что её благодарить.

Вежливая улыбка в ответ, и сиятельная отвернулась, медленно отодвинувшись, а я наконец осмотрелась.

Мы снова вернулись в «Нору». Вокруг памятная гостевая спальня. Свет в ней опять приглушен, в комнате только я, томно возлежащая на кровати, сидящий у меня в изголовье Марк и хозяйка этой квартиры-крепости, расположившейся под самой крышей старинного дома. Не лучшее место, еще слишком свежи были воспоминания обо всех неприятностях, нас тут постигших.

Ладно, Илона-красавица, будет капризничать. Не госпиталь, и прекрасно.

— Досталось тебе… — это был не вопрос, утверждение. — Злишься на Лера? — Вот теперь Венди спросила.

— Злюсь! — я даже не попыталась отнекиваться. Очевидно же все: и последствия, и причины. — Еще мне скажите, что зря. Зачем он так с нами?

Сиятельная обернулась ко мне, выразительно изогнув тонкую бровь. Красиво она это сделала. За бессмертными наблюдать вообще было приятно: безупречные, идеальные, как произведения античного искусства. Как природные стихии могущественные и столь же бессердечные.

— Так это как? — тоном напрочь лишенным сарказма спросила красавица Ди.

И я не нашлась, что ответить. Говоря откровенно, любое начальство себя так ведет. И чем серьезней задача, тем жестче давление. Правда, мой прошлый шеф хоть и удивлялся тому, что мне нужно есть иногда и спать хотя бы пару раз в неделю, но хоть жизнью моей так открыто не рисковал.

Я промолчала, постаравшись сделать как можно более многозначительный вид. С нами великие не церемонятся, вот и я буду невежливой.

— Знаешь… — Венди прервала затянувшееся молчание, почему-то сурово взглянув на Кота. — У всех нас были когда-то друзья среди смертных. Некоторых даже судьба наказала любовью к простым смертным людям.

Я фыркнула было, но, поразмыслив секунду, язык прикусила. Действительно наказание.

— Все верно, — словно мысли мои угадав, Ди усмехнулась невесело и продолжила. — Есть гипотеза о том, что именно так появилось на свет ваше племя. Все смертные азеркины-иные — потомки такой любви. Без нее у нас дети не появляются… Тяжелая участь…

Мне стало страшно. Обладая богатым воображением, я тут же себе в ярких красках представила такие несчастные пары: бессмертного и возлюбленную, с ним рядом стареющую. Или наоборот, и такое возможно. Их смертные дети, пусть и долгоживущие. Переживать свое чадо — великое горе.

— У меня нет в семье магов, — зачем-то ответила ей. — Просто люди.

Венди улыбнулась загадочно.

— Все может быть… Мы стараемся не привязываться к смертным и держаться строго в рамках служебной необходимости. Прости, если Лер был несдержан. У нас на днях умер друг, человек. Наш бывший сокурсник. В свое время пришлось их с женой заставить забыть о нашем существовании. А теперь он взял и умер… Это больно всегда, а с годами боль становится лишь острее. Темным легче, мы светлые.

Как интересно… А ведь действительно: темные никогда не питали теплых чувств к смертным людям, легко заводя отношения с ними, перешагивая через потери, забывая, меняя, как будто перчатки. А человечество тянется к ним, как нелюбимая женщина к сердцееду и бабнику. Получается, светлые сторонятся людей из… любви? Такая теория мне еще в голову не приходила.

Медленно села, спустив ноги с кровати, с некоторой грустью ощутив ладонь мужа, сползающую по плечу.

— Марк был прав, когда ему высказал все. Я понимаю: привязанности, слабости, бессмертные тоже плачут. Но работа в рамках служебных отношений отличается от того, что Лер со мной делал. С нами обоими. Если мы расследуем общее дело, не хотелось бы ощущать себя лишь инструментом, каким может быть пистолет или щит.

Венди тяжко вздохнула и шагнула к двери.

— Он скоро будет, минут через сорок, уже прямо с кладбища. Но не думаю, что с ним сегодня стоит это все обсуждать.

Прозвучало зловеще, и сразу же захотелось с ней согласиться.