Я — твоя Кошка (СИ)

В камеру, где содержалась женская половина Гётлимов, мы вошли быстрым порталом. Это Гуло вошел, а меня на плече притащил. Невидимые и бесшумные, хотя мне, конечно, хотелось чихнуть, икнуть, и мучительно всё чесалось.

Ровно в центре квадратного темного помещения сидела Августа на корточках и прямо перед собой на полу что-то пальцем чертила. Свихнулась? Только этого нам еще не хватало…

Прижавшись за дверью к холодной стене, Лер аккуратно поставил прямо перед собой меня на пол, но никуда не отпустил. Даже вцепился плечи пальцами, чтобы не сбежала, наверное. Интересно, а почему он не может воздействовать сразу на двоих мимикримов? Очень даже удобно: приказываешь им идти строем и следом топаешь арестовывать. Жалко, что не спросить ничего у сурового Лера.

Хотя… если трезво подумать, то можно додуматься самостоятельно: мы же их разделили ментально. Возможно, воздействие магии на обоих невольно поможет их снова объединить? Даже теоретический риск разрушить наши робкие успехи подобную тактику исключает, конечно.

Да, скорее всего, так и есть.

И все же я умная. И нечего так ухмыляться мне в ухо, сиятельный Лер.

Массивный стальной замок в двери медленно повернулся. Она отворилась, и в камеру проскользнула крупная мужская фигура. Темноволосая и подозрительно как-то знакомо сутулая.

Лер! Я чуть не пискнула громко, да, Лер-настоящий успел прикрыть мне рот ладонью протеза. Кстати, у его двойника этой искусной иллюзии не было. Две здоровых и целых руки.

— Заждалась меня? — и голос похож не совсем. Но только для тех, кто хорошо его знает.

Закрыл за собой тяжелую дверь, почему-то подозрительно и даже нервно принюхиваясь.

— Заткнись, я думаю! — хрипло ответила заключенная.

Она снова стала похожа на ту бледнокожую, тощую, хрупкую девушку с жиденькими светлыми волосами, внушающую к себе скорей даже жалость, нежели опасение.

— Пошли уже! Эти великие жрут мои силы как крысы. Оборачивайся этой хвостатой шалавой, Марусей, и идем. Я оставил послание нашей сердечной подружке, она скоро должна будет выйти на связь.

Он говорил, почему-то судорожно оглядываясь на дверь. Я проверила: видно нас не было. Чувствует? Вынюхал? Или просто психоз?

Стоять между двумя Лерами сразу мне было странно и страшно.

— Нет! — Августа вдруг резко встала и, отряхнув резко руки, устремилась к двери. — Мы уходим в Артек! Стационарным порталом для смертных. Я знаю, где он, — произнося это очень уверенно и спокойно, она обращалась в красавицу нашу Марусю. Практически неотличима. И голос такой же. Нужно признать, что Августа владела их даром значительно лучше мужской своей половины. — При мне тут болтали вчера две убогие ведьмы-стажерки. В Артеке портал для курсантов, с выходом прямо в Сумерки. И Звери теперь не нужны.

— А почему я об этом всем раньше не слышал? — Лер-Гётлим все-таки развернулся и продолжил принюхиваться, возвращаясь к двери. — И Гира все эти годы молчала? Не очень я верю.

— А я раньше еще никогда не сидел в казематах сиятельной Инквизиции, знаешь ли. Очень многое тут открывается, не тормози. Это ты все по бабам своим ошиваешься, а расхлебывать мне как всегда.

Ведомая мысленным приказом кукловода Маруся-Гётлим попыталась его даже вытолкнуть, но упрямый осел, ее якобы братец, упорно на месте стоял и вынюхивал. Нас.

Меня медленно начинало трясти.

Я не то что не умная, я — клиническая идиотка!

Говорили же мне неоднократно иные о том, что проклятые мимикримы принимают не только вид жертвы, но и ее магию. Сейчас, прямо передо мной, корча рожи, стоит еще один кукловод. Именно это и делает его невосприимчивым к личной магии Лера.

— Стоять! — он рявкнул вдруг бабе своей, и она тут же остановилась.

Потом сползла медленно на колени и резко схватилась за голову. Из ее красивого носа вдруг хлынула алая кровь.

— Ну-ка, покажись невидимка… — прошипел Лер-Гётлим.

Ага, щаз. Я тебя не боюсь, спасибо замершему за моей спиной Гуло. С недавних пор у меня стойкий иммунитет на сиятельных кукловодов. А уж на этого и подавно.

Мы замерли все, опасаясь дышать.

И этот момент Лер-Гётлим достал из бокового кармана старый и совершенно недобрый «макаров» — стальной пистолет с длинным черным глушителем.

Я такой в телевизоре видела.

Наведенный в невидимую мою грудь он мне вдруг показался даже страшней баллистической ракеты с ядерной боеголовкой.

Произошедшее дальше я вспоминала потом, как замедленную киноленту.

Гуло-вполне-настоящий одним быстрым броском задвигает меня себе за спину, шепнув что-то на цокающем языке, и выходит из зоны невидимости. Раз, и картинка включилась.

Он, стоящий напротив себя же, черный заряженный пистолет между ними двумя, позади стою я, медленно закрываемая от происходящего чем-то, похожим на толстую красноватую пленку, и Гетлим-Маруся, катающаяся на полу своей камеры, воя явно не от удовольствия.

Что мне делать? Немое противостояние равных великих иных могло бы затянуться надолго, да вот неприятность: в руках у Гётлима-Лера ярко поблескивает пистолет.

Еще одна продолжительная секунда, и за спиною у Гуло возникает решающий аргумент, мне до боли знакомый.