Я вернусь через тысячу лет

– Ты защищаешь право на убийство! – раздается недалеко от меня звонкий Женькин голос. Женька Верхов поднимается со своего места – плотный, большой, широкий, с горящими темными глазами. – Кто скажет, кого убил Доллинг? – громко спрашивает Женька. – Может, от его пули погиб пращур ритянского ученого! Если, защищаясь, мы начнем убивать – тогда лучше бы нам не приходить на эту планету! Убийства надо прекратить! Мне кажется, сегодня же можно принять самый беспощадный закон: за убийство туземца – смерть! Или, в крайнем случае, высылка на четверть века к черту на кулички! На какой-нибудь дальний континент... Правильно я говорю?

– Нет! – кричит Бруно Монтелло. – Ты говоришь так, будто мы сознательные убийцы! Ты оскорбляешь нас! Мы только защищаемся – не больше! И если будут целить в мою жену – я все равно выстрелю! При любом законе! Будут целить в твою – тоже выстрелю! Будут целить в тебя самого – тоже выстрелю!

– Не надо подставлять себя под стрелы! – Женька как бы отбрасывает от себя рукой довод Бруно. – В нас стреляют потому, что мы неосторожны. Разве туземцы нападают, когда нас много? Разве они нападают, когда кругом машины? Не надо ставить себя в такое положение, чтоб на нас можно было напасть!

– Слова, слова! – громко говорит Бирута. – На словах все легко! А если мне понадобится гербарий для школы? Прикажешь брать с собой в лес десяток мужчин? Кто же тогда будет работать?

Но Женьку не так-то просто сбить. Он широко, почти добродушно улыбается и по-прежнему горячо, возражает:

– На меня напали так, будто я туземец и хочу гибели инопланетного племени. А ведь мы здесь на равных. И моя жена тоже дорога мне. Нельзя ставить вопрос так: или мы убиваем, или нас убивают. Давайте искать третий выход!

– Вот это правильно! – поддерживает Тушин.

– И давайте подумаем о наказании, – продолжает Женька. – Я никому не навязываю свое предложение, но хочу, чтобы его обсудили. И при обсуждении надо учесть вот что. Если здесь, в зале, мы все на равных, то на планете мы не на равных. Мы понимаем, что делаем, а туземцы не понимают. И это не их вина. И нельзя так жестоко наказывать их за это непонимание.

– Мы просто слишком рано прилетели! – выкрикивает Марат Амиров.

– Здесь еще долго было бы слишком рано! – возражает Женька. – Точнее сказать, нам просто не повезло. Все ли слышали уже легенду племени ра?

– Нет! – кричат из зала. – Не слыхали!

– Не будем рассказывать легенды! – За столом поднимается мускулистый, атлетически сложенный Федор Красный. Длинное смуглое лицо его, с прямым, без горбинки, носом, очень строго. – Если нужно, – продолжает Федор, – мы передадим эту легенду по радио. Сегодня, завтра, послезавтра... Трижды, четырежды... Все услышат. А сейчас давайте о деле. Нам дорогу время!

Женька садится. Он и так говорил очень долго – дольше других. Но сказал кое-что толковое. Видно, анабиоз благотворно подействовал на него. Может, анабиоз вообще способен изменить характер? Медики еще не додумались исследовать это. А может стоит исследовать? До чего здорово! Обнаружился подлец – в анабиоз его! Лет на двадцать. Глядишь – проснется порядочным] человеком.

Пожалуй, надо будет поговорить с мама...

Я улыбаюсь своим мыслям, а в зале кипят страсти. Кто-то предлагает замирить племя ра экономикой – спускать им с дирижабля каждый день по корове. А после нападений на нас – неделю не спускать ничего. Авось поймут...

Тушин за столом усмехается и коротко возражает:

– Подумайте, хватит ли коров. И что тогда будете есть сами...

Худенькая Аня, жена Али, предлагает изловить вождя ра, закрепить на нем приемник мыслей и через него обращаться к племени.

– Зачем? – кричат ей. – С ними разговаривают по радио. На их языке. Не помогает!

Тогда Аня уже среди всеобщего гама предлагает создать; электромагнитную стенку, которая прошла бы через весь материк и отделила нашу территорию от территории ра.

– Пусть учатся жить с нами на одной земле! – звонко возражает Розита Гальдос.

– Это мы должны учиться жить с ними на одной земле! – подает голос Грицько Доленко. – Здесь их земля, а не наша!