Я вернусь через тысячу лет

– Кому нужна больная жена?

И вдруг вскочила, резко повернулась назад, раздувая ноздри, втянула в себя воздух.

Жюль тоже повернулся лицом к чаще, но не увидел, не услышал и не почувствовал ничего.

– Кого ты испугалась? – спросил он.

– Там зверь, – ответила она. – Там улу.

Жюль не понял, кто такой улу, но выхватил из-за пояса и слип и пистолет.

– Я погибла, – сказала девушка. – Он сожрет меня. Жюль выстрелил на всякий случай в чащу, чтобы отпугнуть зверя, и, не выпуская оружия, подхватил левой рукой девушку и перенес ее на другой берег ручья. Теперь между ними и зверем был ручей и небольшая полянка. Теперь люди были лицом к опасности, и зверя можно было подстрелить даже в последнем прыжке.

Выстрел не испугал зверя. Видно, эти улу еще не слышали выстрелов. Выстрел испугал только Налу. А зверь уже через три минуты высунул из кустарника свою тупую оскаленную морду с маленькими злыми глазками и нагло, небоязливо глядел на людей. У этих людей не было ни палиц, ни копий, которые зверю уже приходилось видеть. Эти люди были беззащитны, но не убегали, как вся остальная дичь. Они были легкой добычей.

И зверь подобрал лапы, приготовился к прыжку.

Однако прыгнуть он не успел. Что-то тупое и темное навалилось на него и подмяло под себя.

Опустив слип, Жюль перебрался через ручей, подошел к зверю и разглядел его. Длинное, как у пантеры, туловище с гладкой серой, почти без шерсти, кожей, мощные лапы, тупая, бульдожья морда с обвисшими, мягкими ушами. Громадная собака, что ли? На прохладном материке, где жили земляне, таких животных не было.

На всякий случай Жюль связал спящему животному лапы и вернулся через ручей к девушке.

– Что ты сделал с улу? – спросила она.

– Усыпил.

– Как?

– Вот этой штукой.

Он показал слип.

– Здесь прячется сон?

– Да.

– Сон зверей?

– И человека – тоже.

– Значит, ты и меня можешь усыпить?

– Конечно.

– Почему же ты этого не делаешь?

– Зачем?

Она опять глядела на него очень удивленно. Затем пояснила:

– Ты мог бы утащить, меня, спящую, в свое племя. И сделать своей рабой.

– Разве ты хочешь этого? Она опустила глаза.

– Кто же может этого хотеть?

Потом понимающе взглянула на него и спросила:

– Тебе просто не нужна больная раба, правда?

– В нашем племени нет рабов, – ответил Жюль. – У нас все равны.

– А что вы делаете с пленниками? – У нас нет пленников.

– Вы их убиваете?

– Мы не убиваем никого.

– Куда же вы их деваете?

– Мы их не берем.

– А если бы ты взял меня?

– Ты стала бы равной со всеми.

– Но ведь я – из чужого племени!

– Ну и что? Ты же человек. И, значит, равна нам.

– Человек не может быть равным богу.

– Ты можешь стать равной.

– Я?

Она рассмеялась этой явной шутке бога.

– Если ты захочешь – ты можешь стать такой же, как мы, – убеждал ее Жюль. – Мы научим тебя летать и усыплять животных, и быстро лечить раны.

– А моя нога уже совсем не болит! – вдруг вспомнила Нала и довольно улыбнулась.

– К вечеру у тебя не будет раны, – пообещал Жюль. – Потерпи еще немного. Эта белая кожа лечит быстро.

– Все-таки лучше жить в своем племени, – подумала вслух девушка, – В чужом племени меня никто не возьмет в жены.

– Если ты станешь равной нам – для тебя найдется муж. – Жюль улыбнулся. – Все зависит от тебя. Хочешь – возьму тебя посмотреть. Понравится – останешься. Нет – прилетишь обратно.

– Я знаю, что чужое племя не отпустит меня обратно. Леры никогда еще не возвращались из чужого племени.

– Значит, ты не хочешь?

Она опустила глаза и молчала.

Жюль достал из сумки шоколад, развернул его и протянул ей плитку.

– Попробуй, – сказал он. – Это наша пища.

Она откусила кусочек, разжевала и стала торопливо засовывать шоколад в рот. Она давилась им – боялась, что у нее отнимут эту удивительно вкусную еду.

Уже потом, отдышавшись, поинтересовалась:

– Вы едите только это?

– Нет, – ответил Жюль. – И мясо животных – тоже. У нас очень много разной пищи. Мы никогда не бываем голодны.

– А я очень редко бываю сыта, – сказала она. – Леров стало много. И еды нам все больше не хватает.

Жюль, конечно, понял, что понравился девушке и что она пойдет за ним куда угодно. Но он не хотел, чтобы она считала себя пленницей. Он добивался не покорности, а активности. А для этого с самого начала надо было убедить Налу, что она должна считать себя равной всем остальным.

В заплечном ракетном двигателе Жюля было маловато топлива, чтобы перенести их обоих через море. Топлива еле-еле хватило бы, чтобы донести двойной груз до побережья Восточного материка. Поэтому Жюль вызвал по радио Город и попросил прислать за ним на побережье вертолет. Он указал и точку на побережье и время, когда может быть в этой точке.

– С кем ты говорил? – спросила Нала, когда Жюль выключил рацию.

– Со своим племенем, – ответил он. – Я могу говорить с ним на любом расстоянии.

Она не поверила, расхохоталась.

– Оказывается, и боги умеют лгать, – сказала она, перестав смеяться. – А я раньше думала, что только люди.

– Когда-нибудь ты убедишься, что я не лгу, – пообещал Жюль. – Когда-нибудь ты сама будешь разговаривать со мной на любом расстоянии.

Она снова не поверила, снова рассмеялась.