Я закрыл КПСС

«Отродясь такого не было — и вот опять» — этот, один из многих, словесный шедевр Черномырдина в данном случае как нельзя кстати. Ну чтобы не попрощаться по-человечески?! Никто бы не стал заламывать рук, лить слезы: вырваться на волю из ельцинского круга в те дни — да это был подарок судьбы!

Но именно так, и опять так — по-хамски.

Да и черт бы с ним, — сказали мы с Комиссаром друг другу, пожали руки и разошлись, сохранив чувство особой в силу обстоятельств взаимной приязни.

Вернулся на Старую площадь, собрал руководство курируемых управлений: Мацко, Дейнекина, Золотарева, Осипова, Зорина, сотрудников своего аппарата и рассказал им о произошедшем. Стал собирать вещи, но тут звонок: вас просят участвовать в представлении вашего сменщика, назначенного исполняющим обязанности заместителя руководителя АП Владимира Макарова.

Макарова я знал по совместной работе, но теперь, став наконец вольным человеком и покидая навсегда власть, участвовать в ненужных мне церемониях наотрез отказался. «Fare thee well! And if for ever, — Still for ever, fare thee well»[343].

Дела семейные

В семейных преданиях год остался памятен триумфами жены.

20 апреля министр обороны маршал Сергеев отмечал 60-летие. Ужин по этому поводу проходил в министерском доме приемов на Университетском проспекте. Съехался весь властный бомонд во главе с президентом и его супругой. Обходя собравшихся, Ельцин подошел к нам и уставился на Юлю, не скрывая восхищения.

— А почему я вас раньше не видел? — озадаченно спросил он.

— Да мы с вами, Борис Николаевич, уже не раз встречались. Наверное, просто не замечали, — поскромничала супруга.

Очередное рондо судьбы. В начале двадцатого века к моей бабушке Шушаник Тер-Хачатуровой, тогда слушательнице второго курса женского отделения[344] Строгановского художественно-промышленного училища в Москве (знаменитой Строгановки), примерно так же обратилась вдовствующая императрица Мария Федоровна, мать Николая II, посетившая училище:

— Какая красавица, какое прелестное лицо![345]

Между этими двумя событиями — всего девяносто лет. А кажется — не одно столетие.

Много драматичнее сложились для Юли обстоятельства в ночь с 20 на 21 июня. Я уехал на выпуск Рязанского училища ВДВ. Младший сын Алексей — со мной. Дома остались Юля с Кириллом.

Ночью на Москву и Подмосковье обрушился мощный шторм, один из сильнейших за всю историю наблюдений[346]. Гремел гром, сверкали молнии, подвал только что отстроенного дома стал заполняться водой. Потоп! А тут еще хозяйку пробил радикулит. Но — что делать — пришлось спасать дом от наводнения.

Измученная Юля легла было спать, но вдруг сквозь завывание ветра и грохот грома услышала истошные вопли: «Помогите!». Вопли доносились с соседнего участка, где бригада строителей-казахов возводила дом для своего земляка.

«Есть женщины в русских селеньях…»

Что делает Юля? С трудом встает, подпоясывается шерстяным платком, одевается потеплее, натягивает сапоги. Вешает на плечо сувенирный макет АКМ, берет на поводок ротвейлера Криса (почти 70-килограммовое чудовище само по себе внушительный аргумент) и отправляется спасать.

А дела там складывались нешуточно. Как выяснилось, часть строителей были люди «сиделые», и вот, выпив как следует под ураган, сели играть в карты и проиграли одного из коллег. Тот, понимая, что жить осталось минуты, завопил от ужаса, и на этот вопль Ангелом Карающим явилась Юля в тулупе и сапогах, с игрушечным автоматом и настоящим ротвейлером.

Выстроив бригаду в шеренгу по одному, она доходчиво объяснила, что их ждет завтра, когда я вернусь из командировки, и предложила остаток времени провести в смиренных молитвах о спасении, но отнюдь не в бесчинствах и безобразиях. Произвела перекличку, чтобы утром не было убытку в живых головах, и с тем удалилась.

Мне история была доложена во всех деталях. Для принятия мер. Меры принял.

Через год Юля рассказала эту историю, когда мы сидели в гостях у нашего соседа Виктора Репина и его жены Марии Николаевны. Еще одним гостем был их итальянский друг и коллега Виктора Сергеевича, нотариус города Рим Андреа Йемма (Andrea Yemma). История так восхитила рафинированного европейца, которому Юлин подвиг виделся чем-то эпическим и архетипическим (каковым по сути и был), что он записал все на диктофон и позднее опубликовал в местной газете[347].

Кавказские пленники

История возникновения Комиссии по военнопленным, интерниро-ванным и пропавшим без вести необычна. После подавления коммунистического путча в августе 1991 года продолжились поиски тем, в которых Россия была бы партнером Запада, в частности, США.

Одной из них стало сотрудничество в поиске пропавших без вести граждан США и России. По линии КГБ проводилось изучение архивов и подбор конкретных примеров. В начале 1992 года президент Ельцин, выступая в Конгрессе США в ходе первого официального визита, как бы вскользь упомянул, что есть «известные теперь факты об американских военнопленных». Закладка сработала немедленно.