Я закрыл КПСС

Да, люди в плену проходили через такое, что и взрослые мужики часто ломались. Что уж говорить о пацанах. Но тогда как-то не до того было: отвез к мамке и дело с концом. И то не всегда: привезешь его, а прокурор к себе тянет: «Ты как, такой-сякой, в плену оказался?» Приходилось повторно ими заниматься.

Е.С.: — Вы считаете эту работу главным делом своей жизни?

— Главным — нет. А самым добрым, самым человечным — да.

Глава 13. Конец эпохи Ельцина

Разброд и компромат, власть валяется на земле

Сразу поcле отставки во второй уже раз отказался от предложения Лужкова войти в правительство Москвы. Не хотел более засиживаться во власти, хотя Кокошин и Ястржембский заняли кабинеты на Тверской, 13, подтверждая мнение, что наше выступление — заказ мэра. В моем, по крайней мере, случае это было не так. Как и четыре года назад, не хотел давать повод обвинениям в «продажности», погружаться в атмосферу чиновного подобострастия, установившуюся в столичных кругах. Решил вернуться к истокам трудовой биографии — горному делу. И в прямом смысле слова с головой погрузился в разведку золоторудного Федоровского месторождения в Горной Шории, к реанимации которого оказался нечаянно причастен.

Дело было осенью 96-го, во время поездки в Алтайский край. К нам с губернатором края Львом Коршуновым и директором НПО «Алтай» (нужно было спасать важное предприятие ВПК) Геннадием Саковичем подбежала его секретарша. Ее вид не оставлял сомнений: где-то неподалеку высадились инопланетяне. Почти угадал: «Евгений Вадимович, вам звонил Анатолий Борисович Чубайс! Просит срочно вернуться в Москву!!!» Уже садился в вертолет, когда два сотрудника краевого ФСБ буквально всучили мне папку с описанием перспективного, но не востребованного Федоровского месторождения. После проверки посодействовал решению Лужкова и Тулеева о создании совместного предприятия — и вот теперь о нем вспомнил. И что интересно: после высших должностей и политических задач, пластаясь по тесным выработкам, с водой, капающей за шиворот, под потрескивание крепи — чувствовал себя совершенно счастливым, вернувшимся в молодые годы. Директором предприятия стал опытнейший геолог и исключительно порядочный человек Вилли Конышев.

Но отпускать меня политика не захотела. В феврале Лужков позвонил, поздравил с днем рождения и… предложил параллельно возглавить Московский Фонд президентских программ (МФПП) — консультативную структуру, предназначенную для экспертизы и политтехнологической поддержки недавно созданного им движения «Отечество»[359].

Год с лишним назад, в дни январских отпусков, у нас выпала редкая возможность не спеша поговорить «за жизнь». Среди прочего Лужков спросил, что я думаю о создании им новой политической партии. Ответил, что идея вполне перспективна, поскольку ни Ельцин, ни Черномырдин, ни кто-либо еще «в инстанциях» подготовкой к новой эпохе не занимаются. Что власть почти валяется на земле — наклонись и подбирай. Так что, когда узнал о создании оргкомитета «Отечества», не удивился, а принял как должное: после провала попыток реанимировать Черномырдина кабинет с табличкой «Наследник престола» выглядел пустым.

Только вот ко мне это не имело отношения. Я понимал, что наступают предсказанные 7 лет назад годы реакции, возвращение власти бюрократии, и мне это все неинтересно — какая разница, какой из основных кланов, ельцинский («семья») или лужковский, начнет рассаживать своих людей по кабинетам с вертушками. Эволюция России что при тех, что при этих предсказуемо похожа. Просто бенефициары намечаются разные.

Стал отнекиваться, однако Лужков настаивал. Его аргументы: это не политика, он предлагает не войти в «Отечество», а заниматься чисто экспертной работой. Мои убеждения зажмурились. Вроде как это тот самый тактический компромисс, который допустим без потери лица. Председателем правления МФПП я стал 3 марта 1999 года. И сразу получил-таки от журналистов клеймо «перебежчик». Лицо, может, и не потерял, но сильно подпортил.

С первых дней стало ясно: влип. Практически все время работы (формально — до мая 2000 года, фактически — до ноября 1999 года) вынужден был заниматься двумя равно противными задачами: искать деньги и обслуживать идеологически чуждую мне команду.