Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Использование опиума для улучшения настроения, а не для уменьшения боли, захватило все слои населения. 23 марта 1773 года знаменитый автор дневников Джеймс Босуэлл, например, записал: «Я позавтракал с доктором Джонсоном, чье вчерашнее подавленное состояние духа было сильно исправлено принятым накануне опиумом». Лекарство принимали, чтобы облегчить депрессию.

Употребление разнообразных форм опиума выросло вместе с потоком новых содержащих его лекарств в конце 1700-х годов и породило такие наименования, как «Доверов порошок», «Квакерские капли» и «Таблетки спокойствия доктора Бэйтса». Их можно было легко приобрести у врачей, в местных аптеках и даже в бакалейной лавке – рецепта не требовалось. Без законов, ограничивающих применение этих лекарств, опиум распространился повсюду.

Европа его ждала. Это была эпоха промышленной революции, когда быстрорастущая масса фабричных рабочих столкнулась с ужасными условиями труда. Им недоплачивали, жили они в трущобах и нуждались в том, чтобы выпустить пар. Джин был одним выходом, опиум – другим.

Его популярность росла вместе с разнообразием заболеваний. Один из примеров – туберкулез: быстрорастущие индустриальные города с уплотненной застройкой стали благодатной почвой для его эпидемий. Туберкулез, «медленный убийца», часто оставлял жертву агонизировать, и только опиум мог принести облегчение. Потом была разносимая загрязненной системой водоснабжения и невероятно заразная холера, еще одна болезнь, набиравшая обороты в трущобах. Холера убивала, вызывая неконтролируемую диарею. Но одной из особенностей опиума была тенденция к закрепляющему эффекту, так что, похоже, использование опиума при холере спасало жизни, а также успокаивало умирающих. Среди постоянных приверженцев опиума росло количество проституток, принимавших лауданум, чтобы облегчать ежедневные боли, связанные с их профессией, бороться с симптомами венерических заболеваний и уменьшать свое отчаяние. Иногда они знакомили своих клиентов с этой привычкой. Иногда использовали опиум для самоубийства.

Доктора были кем-то вроде агентов по продажам этого препарата, расхваливали его пациентам и между делом зарабатывали деньги. Аптеки могли рассчитывать на то, что лекарства с опиумом будут лучше всего продаваться и рекламироваться.

И вот что было важно знать об опиуме: в зависимости от того, как и когда он применялся, он мог быть болеутоляющим или наркотиком для вечеринки; спасителем жизни или способом самоубийства. К концу XVIII века его популярность в Западной Европе настолько возросла, что некоторые историки связывают ее с началом эпохи романтизма, когда ценились спонтанность, личный опыт, ослабление морали, полет воображения и убаюкивающие фантазии. И правда, что многие ведущие представители искусства и политики эпохи романтизма, от Байрона и Берлиоза до Георга IV и Наполеона, применяли это лекарство для тех или иных целей.

Однажды Перси Шелли, приняв опиум, ворвался в комнаты своей возлюбленной Мэри Уолстонкрафт Годвин с револьвером в одной руке и бутылкой лауданума в другой, заявляя: «Пусть смерть объединит нас». Они прожили еще достаточно, чтобы пожениться, однако сводная сестра Мэри умерла от передозировки лауданумом в 1814 году. Китс принимал эпические дозы. У Сэмюэла Тейлора Кольриджа и Томаса де Квинси была настоящая зависимость.

«Литература XIX столетия вымочена в лаудануме», – писал один историк. И эта привычка распространилась далеко за пределы интеллигенции. К середине столетия опиум был таким же дешевым, как джин, и более доступным в Британии, чем табак. Его распространение затронуло рабочий класс, фермеров и бедняков. Женщины принимали опиум, чтобы развеять скуку жизни, и затем давали его своим детям, чтобы их чувство голода притупилось, а плач прекратился. Мужчины с его помощью облегчали чувство боли и забывали о проблемах. А если что-то оставалось, оно шло в корм животным на ферме, чтобы они поднабрали вес для продажи.

Один удаленный и болотистый сельский район Англии, Фенленд, приобрел известность как царство мака. Повторяющиеся волны малярии были здесь привычны, как ревматизм с лихорадкой. Хинин (средство из коры южноафриканского дерева) стоил слишком дорого для местных фермеров. Как и услуги докторов. И живушие в нищете земледельцы обратились к опиуму не столько как к лекарству, сколько, как писал один журналист, чтобы «подняться из трясины фенлендской грязи и скуки сельской жизни». Начальник медицинский службы, который посетил эту местность в 1863 году, отмечал: «В поле иногда можно увидеть мужчину, заснувшего, опершись на свою мотыгу. Если к нему подойти, он просыпается и энергично работает некоторое время. Человек, который берется за тяжелую работу, принимает свою таблетку для старта, а многие не пьют пиво, не бросив туда немного опиума».