Янка Дягилева. Придет вода (Сборник статей)

Альбом оставляет после себя совершенно иное впечатление, нежели Ангедония. Там последние две вещи почти начисто стирают все эмоции, возникшие от первых песен. Здесь другое. Запоминается каждая из композиций, зацепившая чем-то своим: либо цепью ассоциаций («На черный день усталый танец пьяных глаз, дырявых рук, второй упал, четвертый сел, восьмого вынесли на круг…»), или «ревущим» саундом («Продано»). А есть песни, которые просто пугают. Невозможно, например, представить себе, что песню «Пол-королевства», которая дарит нам столько тепла, любви и какой-то беззащитности, и идущую следом «Я Стервенею» написал один и тот же человек. Такой потрясающий контраст между мягкой лиричностью первой композиции и агрессией второй приводит в состояние шока.

В альбоме нет резкого перехода между собственно песнями и более монументальными композициями. Разнообразие аранжировок и саунда при достаточно ограниченном количестве инструментов и разных студийных эффектов — все это не позволяет выделить что-то отдельно и воспринимать, как центр, как кульминацию альбома. Скорее, внимание слушателя переключается здесь от одной стороны жизни к другой, от песни к песне, и, все же, самый яркий след в памяти оставляют «Крестом И Нулем», «Продано» и «Домой!», в которых, кажется, боль буквально перехлестывает через край, и поются они практически на пределе…

Нет, не протестует Янка против особого резона, где «…все с молотка» и где волей-неволей приходится «коммерчески успешно, принародно подыхать». Протест здесь, скорее, внутренний, неприятие всего окружающего кошмара своей душой, от чего, как это ни ужасно, ничего в этом мире не изменится. Как реакция появляется или сарказм («Я Неуклонно Стервенею»), или уход в себя, временное успокоение («Пол-королевства»). Такое впечатление, что весь альбом — выражение боли в различной ее степени.

Настя Бартенева. «FUZZ», Санкт-Петербург, 28/95 г.

Б. ПОСМЕРТНЫЕ АЛЬБОМЫ

Не Положено (LP) — 1992 (Тау-Продукт)

side one:

1. Мы По Колено (1’49)

2. Только Дождь Вселенский (0’53)

3. Под Руки В Степь (Стаи Летят) (2’08)

4. Фальшивый Крест (Декорации) (1’12)

5. Деклассированные Элементы (3’12)

6. Особый Резон (2’29)

7. Неволя Руками (Reggae) (1’50)

8. На Черный День (2’23)

9. Берегись (2’18)

10. Я Повторяю 10 Раз И Снова (Печаль Моя Светла) (0’52) side two:

11. По Трамвайным Рельсам (2’09)

12. А Ты Кидай (Рижская) (1’27)

13. Про Медведя (Медведь Выходит) (1’13)

14. Я Неуклонно Стервенею (2’21)

15. Я Оставляю Еще Пол-королевства (1’39)

16. Не Догонишь, Не Поймаешь (Гори, Гори Ясно!) (2’15)

17. От Большого Ума (3’40)

18. Домой! (3’42)

total time: 38’00

Янка — гитара, вокал

Егор — эл. гитара, вокал, перкуссия

Редактор К. Кувырдин.

Реставрация студии РЕСТОН — август 1991, реставратор Б. Смирнов.

Дизайн П. Павлик, А. Масленников.

(Издание альбома Не Положено (1987 г.), переработанное и дополненное.)

Рецензии:

ПОД КАБЛУКОМ ПОТОЛКА

Не Положено

«Все-таки это состоялось — все эти наши кривые, дурацкие, дерзкие и отчаянные песенки и альбомчики. Вся эта наша ГрОб-музычка», — утомленно, но гордо писал Егор Летов в 1990 году в журнале «КонтрКультУра». И вот теперь дебютирует на виниле фирма «ГрОб Рекордз» при посредничестве «Bo’N’Da Records». Все сие есть «ТАУ-продукт», как у Высоцкого была песня про «Тау-Кита». Действительно, чем-то инопланетным отдается.

Запоздалое появление дисков Янки и ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ (записанных в 1987-88 гг.) по социальному значению для отечественной рок-культуры трудно переоценить. Это — глас осмысленной оппозиции, явно враждебной к сложившемуся рок-истеблишменту, вопль надрывный и страстный, и адекватное эхо «корчей безъязыковой улицы» (в подземных переходах Невского, кажется, еще поют «Все Идет По Плану»), и торжественная дефлорация российской музыкальной индустрии — в плане приобщения к «табуированной лексике». После романов Э. Лимонова и фильмов К. Муратовой, теперь на пластинке «великий и могучий» предстает без ханжеских «фиговых листков». Но в первую очередь — это МОМЕНТ ИСТИНЫ. В сознании артефактом современной культуры творчества столь неординарных, талантливых людей, уже неоспоримо «состоявшихся», есть что-то от покаяния. Тем более, что для Янки оно пришло посмертно.

«Мы под прицелом тысяч ваших фраз, — а вы за стенкой, рухнувшей на нас», — поет Янка. Трудно писать о ней. Потому что надо слышать этот пронзительный крик, напряженный, как линия электропередачи, выговаривающий страшные, жалобные, большие слова. Они настойчиво бьются, стучатся в сознание — и строчки наслаиваются, «заводной калейдоскоп звенит кривыми зеркалами, колесо вращается быстрей» — возникает зыбкое, неуютное, тревожное состояние. А в голосе — нерасплесканная, истовая любовь к жизни, совершенно русская, какая-то крестьянская девичья тоска, и тут же урбанистическая холодная усталость. Вот так — «очень в точку, если в одиночку».