«Янычары» Ивана Грозного. Стрелецкое войско во 2-й половине XVI – начале XVII в.

Новоприбранных стрельцов приводили к своего рода «присяге», собирая с них и их поручителей поручные грамоты (как говорилось в наказе голове Михайле Кольцову, «имати ему по тех новоприборных стрелцех поручныя записи по прежнему обычею, как имываны поручные записи по чебоксарским стрелцех наперед сего»[345]). Что представлял собой этот документ, можно судить по поручной грамоте, которую дали некий Федька Фадеев сын Конев и его поручители в 1593 г., нанимаясь в стрелецкую службу при Соловецком монастыре, два стрелецких пятидесятника и сотня рядовых стрельцов. Новобранец обязывался, а его поручители подтверждали его добрые намерения, «служба ему ратная служити, на караулах ближних и отъежжих стояти, и в осадное время в Соловецком монастыре и в Сумском остроге рвы копати и тарасы рубити, и туры плести и чеснок ставити, и всякие градския крепости делати». Кроме того, он должен был еще «запасы из-за города всякие в город носить и на Немецкий рубеж для вестей ходить, и с вестьми к государю к Москве и по городом к государевым воеводам ездить и ходить». Кроме того, Федька должен был летом служить при монастыре на полном монастырском содержании («пити и есть монастырское»), а зимой «служити в Сумском остроге на караулах ближних и отъежжих, пити и есть жалованье годовое, что к сей записи писано (т. е. на выездной службе стрелец должен был кормить и поить себя сам. — В.П.).

Кроме того, Федька обещал, а поручители гарантировали, что он, Федька, не будет «из службы стрелецкой» дезертировать «ни в Литву, ни в Немцы, и в Крым не отъехати, и города государевым изменникам не здати, и ни в чем государю не изменити». Будучи же на государевой ратной службе, «пищаль, и зелье, и свинец ему (Федьке. — В.П.) держати государево и монастырское», и если вдруг «испортитца у него пищаль или коя поруха учинитца над пищалью на государя службе безхитростно, и нам (поручителям. — В.П.) за то цены не платити». Ну а если Федька дурованием своим испортит пищаль или потеряет ее, то поручители обязывались возместить ущерб. Помимо этого, он обязывался «не красть, и ни каким воровством не промышляти, и зернью не играть, и убивство не чинить». А ежели вдруг «учнет он Федька за нашею порукою красть, или иным каким воровством ни есть промышляти, или службы збежит», то за его «художества» отвечали поручители по полной — «а пени что великий государь укажет, и монастырские убытки, что в его воровстве монастырю учитнитца».

Ну а за надлежащее исполнение своих обязанностей наниматели гарантировали «жалованье годовое государево имати ему на год по три рубли, да ржи по три четверти, да овса по три ж четверти; а то ему жалованье имати годом на два срока (т. е. раз в полгода половину обещанного. — В.П.), своею братьею стрельцам вместе»[346].

Как видно из этой поручной грамоты, она представляла собой своего рода «контракт» между стрельцом и его нанимателем, в котором подробно расписывались обязательства с обеих сторон и соответствующие санкции, которые могли быть наложены на подписанта и его поручителей в том случае, если новобранец нарушит условия «контракта». Стоит заметить, что, судя по всему, сама по себе форма поручной записи в те времена еще не устоялась и могла серьезно варьироваться, причем от места к месту, и соответствовать тем образцам, которые хранились в местной воеводской избе и в «архиве» стрелецкого приказа. Об этом прямо говорилось, к примеру, в наказе Михайле Кольцову[347].

Что же касается конкретных примеров поручных грамот начала XVII в., то вот несколько выдержек из поручной грамоты 45 смоленских стрельцов приказа Василия Чихачева, ручавшихся в 7119 г. (1610/11) «Московского государьства у бояр и все земли сыну боярскому сотнику стрелецкому Степану Шатохину таго приказу» по новоприборным стрельцам братьях Афоньке и Федьке Поповым в том, что они «служба Московского государьства бояр и всея земли служит летнея и зимнея и годовая и полугодовая и посылочная и где ни пошлют и службы им за нашею порукою не збежат, государева денежнова и хлебнова жалованья не снесть, козны государевой, пищали и зелья и свинцу не снесть же и подвод государевых не потерят».

Новоприборные стрельцы обещали, а их поручители ручались, что новобранцы согласны с требованием «не красть и не розбивать, татиною и розбойною рухледю не промышлят и зернью не играт, корчмы и блядни у себя не держат, государева денежнова и хлебнова жалованья не провороват, татем и розбойником приезду и приходу не держат». Отдельно прописывались гарантии политической благонадежности — «Московского государьства бояром всей земле лиха никакова не учинит, за рубеж в Литву и в Немцы и в Крым и в ыные государьства не отьехат и не изменити».