Янычары. «Великолепный век» продолжается!

Но Кубат вовсе не собирался дожидаться родов и не рассчитывал на будущего мальчика Айше. Это слишком долго, потому что никто не провозгласит новым султаном младенца, когда есть другой – взрослый и сильный. И это не Абдул-Хамид, а его племянник шехзаде Селим. По всем канонам Османской империи именно Селим должен стать претендентом на престол, если с его дядей вдруг что-то случится. И Селим готовился к будущей роли. Даже если поднять янычарский бунт и сбросить Абдул-Хамида, султаном станет именно сын Михришах Султан.

Это означало, что договариваться нужно все-таки с ним, вернее, с его валиде. Михришах Султан умна и властолюбива, ей очень хочется стать валиде султан. Женщина прекрасно понимает, что без помощи янычар не обойтись, разве что отравить нынешнего Повелителя, а это опасно. Но и тогда молодой султан может столкнуться с янычарским бунтом в первые же дни. Сейчас янычары выступают против Абдул-Хамида, но если Селим пойдет против их воли, могут перевернуть свои котлы и начать стучать ложками по днищам и против Селима.

С Михришах Султан у Кубата странные отношения, они словно танцевали смертельный танец, прекрасно понимая, что связаны одной нитью и что ошибка одного повлечет за собой гибель другого. При этом в интересах обоих эту связь упрочить, чтобы ни один не предал, не рассказал о заговоре Повелителю.

Но была и третья сторона.

Сначала, услышав предложение Михришах Султан привлечь к заговору садразема, ага янычар воспротивился:

– Э нет, султанша! Даже против Повелителя я с этим любителем французов договариваться не буду.

Михришах не стала объяснять аге, что Хамид-паша и нужен в противовес янычарам, что она попросту опасается после переворота оказаться в полной зависимости от янычар. Султанша сказала иначе (о, эта женская хитрость, неподвластная мужскому уму!):

– Потому великий визирь нам и необходим.

– Зачем? – почти возмутился Кубат.

– Кубат-ага, в руках садразема сосредоточена немалая сила французских военных и тех, кто у них учится. Кроме того, его любят многие в Стамбуле и в империи. Правда, не меньше тех, кто не любит, но они далеко. Если Хамид-паша будет на нашей стороне, мы сможем не бояться противостояния. Вам нужно противостояние с французами? А французы выступят за садразема.

– Но он предаст нас в первый же день.

– Кубат-ага считает меня глупой? Я найду подход к великому визирю, чтобы он оказался замешанным в заговоре раньше, чем поймет это.

– Садразем гордится своей честностью и может пойти каяться к Повелителю, даже поклявшись на Коране нам.

– Я все сделаю.

Никто так и не узнал, что же пообещала садразему султанша, чтобы тот стал заговорщиком против собственного благодетеля. Наверняка обещала от имени своего сына оставить Халила Хамида-пашу великим визирем и дать полную свободу действий. Хотя непонятно, чего же ему не хватало при Абдул-Хамиде?

Султанша умела убеждать…

Хамид-паша страшно переживал, но каяться к султану не пошел, видно, знала Михришах Султан о нем что-то такое, что заставило пашу быть покорным.

Но обнаружилась небольшая загвоздка. Французы не пожелали делать что-то без одобрения своего короля. Даже те, кто работал по приглашению Хамида-паши и был к нему весьма лоялен, хотели получить санкцию на поддержку будущего султана от имени Его Величества короля Людовика XVI. Они поступали верно, ведь, окажись втянутыми в заговор по собственной инициативе, сами и отвечали бы.

Без участия французских специалистов участие садразема становилось бессмысленным, а это ставило под угрозу и весь план. Конечно, можно бы все остановить, но заговорщики зашли уже слишком далеко и в своих действиях, и в надеждах на будущее. И все же они долго не могли решиться. Подтолкнуло известие о беременности любимой наложницы султана Айше Хатун.

Заручиться согласием французского короля можно было только с помощью личного обращения к нему шехзаде Селима. Это было смертельно опасно, но человек, переправлявший почту посольства, утверждал, что ее ни разу не проверяли. Попробовали просто отправить послание, в котором не было ни строчки о заговоре, просто переписка будущего правителя Османской империи с правителем Франции.

Король Людовик ответил, был любезен, заверял в искренней дружбе и поддержке всех начинаний. Ничего особенного, если бы и попались, обвинить не в чем.

Но никто не обвинил, обмен письмами прошел без малейшего замечания. И тогда после колебаний Михришах Султан убедила Селима в необходимости решающего шага. Шехзаде написал королю, сообщая о скорой смене власти и прося, чтобы французы поддержали Хамида-пашу.

Никто из заговорщиков не подозревал, что за человеком, который возил тайную дипломатическую почту, давно наблюдали люди главы султанской охраны Махмуд-бея. Они донесли, что гонец встречался с Михришах Султан, значит, снова повезет что-то во Францию. Не будь эта встреча тайной, вопросов не вызвала бы. Абдул-Хамид решил бы, что султанша тайно заказывает во Франции разные безделушки. Но именно таинственность, которой окружили отправление второго письма, заставила Махмуд-бея кое-что предпринять.