Японский козырь Сталина. От Цусимы до Хиросимы

Настоящим подтверждаю получение Вашей ноты от 13 июля и послания императора Японии.

По поручению Советского правительства имею честь обратить Ваше внимание на то обстоятельство, что высказанные в послании императора Японии соображения имеют общую форму и не содержат каких-либо конкретных предложений. Советскому Правительству представляется неясным также, в чем заключаются задачи миссии князя Коноэ.

Ввиду изложенного Советское Правительство не видит возможности дать какой-либо определенный ответ по поводу миссии князя Коноэ, о которой говорится в Вашей ноте от 13 июля.

Примите, г-н посол, уверения в моем весьма высоком уважении»^{554}.

Хотя из сообщения советского правительства было ясно, что Москва стремится уйти от ответа о приеме специального посланника японского императора, в Токио восприняли занятую Москвой позицию не как окончательную, а как промежуточную. Было принято решение положить конец дипломатическим недомолвкам и иносказаниям и прямо сообщить о желании японского правительства просить посредничества советского правительства с целью окончания войны на определенных условиях. 25 июля по поручению Того посол Сато информировал Лозовского о задачах миссии Коноэ, указав, что речь пойдет о «прекращении кровопролитной войны». Однако об условиях и процедуре окончания войны вновь ничего сказано не было. Сато лишь просил «выслушать Коноэ». О содержании этого запроса японского правительства Лозовский следующим образом информировал посла Малика: «Принял Сато 25 июля. Он заявил, что поскольку Советское правительство не дало определенного ответа на послание императора, так как “ни в задачах миссии Коноэ, ни в послании императора не содержится что-либо кoнкpeтнoe”, то он хочет довести до сведения Советского правительства следующее:

Миссия Коноэ имеет задачи:

1. Просить посредничества Советского правительства положить конец нынешней войне;

2. Укрепить японо-советские отношения, что будет основой внешней политики Японии во время войны и после войны.

Сато сказал, что Коноэ едет с конкретными предложениями как по первому, так и по второму пункту. Он добавил, что Коноэ пользуется особым доверием дворца и занимает выдающееся место среди политических кругов Японии. Он едет по личному желанию и поручению императора, и Японское правительство просит благожелательного посредничества Советского правительства.

Сато несколько раз подчеркивал, что задачи миссии Коноэ обширны, и, чтобы облегчить осуществление посредничества Советского правительства, Коноэ сможет углубиться в обсуждение вопросов, касающихся будущего японо-советских отношений. Посылая Коноэ в СССР, Японское правительство преследует хорошую цель — прекратить кровопролитную войну. Лично Сато просит моего содействия, чтобы Советское правительство нашло возможным выслушать Коноэ. Он просит дать ответ на это предложение. Я обещал сообщить об этом своему правительству»^{555}.

Последняя попытка привлечь СССР к «посредничеству» с целью затруднить его вступление в войну была предпринята японским руководством уже после обнародования Потсдамской декларации об условиях капитуляции Японии перед США, Великобританией и Китаем.

Отсутствие под Потсдамской декларацией подписи Советского Союза во многом определило отношение к ней японского правительства, удерживало японских лидеров от ее незамедлительного принятия, позволяло им сохранять надежду на возможность продолжения войны, ибо в Японии неизбежность поражения связывали лишь со вступлением в нее СССР. После опубликования декларации и обсуждения ее текста на совещании Высшего совета по руководству войной Того телеграфировал 27 июля послу Сато: «Позиция, занятая Советским Союзом в отношении Потсдамской совместной декларации, будет с этого момента влиять на наши действия». Послу предписывалось срочно выяснить, «какие шаги Советский Союз предпримет против японской империи»^{556}.

Как известно, 28 июля японское правительство отвергло Потсдамскую декларацию, заявив о намерении «продолжать движение вперед для успешного завершения войны». Продолжение в этих условиях зондажа позиции советского правительства теряло смысл. Тем не менее Токио стремился использовать последний шанс на посредничество Сталина в целях избежать безоговорочной капитуляции. Дело дошло до того, что японское правительство ради этого просило правительство СССР изложить свои «пожелания и указания». В этот критический для империи момент японское правительство было уже готово идти на удовлетворение любых требований СССР, в том числе территориальных.

Об этом, по сути дела, заявил 30 июля заместителю министра иностранных дел СССР Лозовскому японский посол Сато. Причем речь шла о просьбе, чтобы на переговорах с руководителями союзных государств в Потсдаме Сталин занял благоприятную Японии позицию, учел ее пожелания.

31 июля Лозовский следующим образом сообщил о содержании разговора с Сато послу Малику:

«Ко мне 30 июля обратился Сато за ответом по вопросу о посредничестве.

Я сказал, что для ответа требуется известное время. Сегодня, к сожалению, я не могу дать ответ послу.