Яркий свет, черные тени. Подлинная история группы АББА

Честность и абсолютный порядок в делах — этого принципа Стиг придерживался всегда. «Мы пригласили английского аудитора Рафаэла Эттера для проверки цифр в наших сделках с иностранными компаниями, приобретавшими у нас лицензии, — вспоминает Джон Спэлдинг. — Он был специалистом своего дела и нашел немало денег, не выдав никаких секретов». Иногда усердие Эттера оборачивалась против интересов Polar Music. «Его честность не знала пределов. Находясь в Австралии, он обнаружил, что RCA однажды переплатила нам 4 ООО австралийских долларов. Нам пришлось вернуть эту сумму и оплатить расходы, связанные с ее переводом».

В начале 80-х газеты часто писали о неудачах и провалах коммерческих предприятий Polar Music. Abba старались контролировать коммерческую деятельность своей компании, которую осуществляли такие люди, как Лассе Далин и Стиг Энгквист. В глазах журналистов, тем не менее, бизнесом занимались именно Abba. Теперь в прессе их имена чаще упоминались в связи с нефтяными и лизинговыми компаниями, нежели с их музыкой. У членов группы подобная тенденция вызывала немалую тревогу.

«Конечно, журналистам это было интересно, — вспоминал Бьерн,-Ни один английский музыкант никогда не говорил о деньгах, и вдруг появляется группа, менеджер которой рассказывает в интервью, куда они собираются вложить свои финансовые средства. Нам хотелось, чтобы на эту тему вообще не было никаких разговоров. Они явно не благоприятствовали нашему имиджу».

Бьерн был совершенно прав. Никто из британских или американских рок-музыкантов, независимо от их статуса, не обсуждал с журналистами свои финансовые дела, даже наиболее словоохотливые из них, такие, как Джон Леннон или Пит Тауншенд. Журналисты и сами никогда не настаивали на подобной откровенности. Между двумя сторонами словно было заключено негласное соглашение о табу в отношении этой темы. Даже когда какая-нибудь рок-звезда начинала афишировать свое благосостояние в стиле, скажем, Элтона Джона, это воспринималось как эксцентричность. Abba были уникальны в своей готовности обсуждать финансовые дела группы с репортерами. Платой за честность стал ярлык алчных материалистов, хотя они были не более алчными, чем другие успешные исполнители. По иронии судьбы крах Pol Oil совпал с периодом творческого подъема Abba, который не имел ничего общего с равнодушными законами математики и экономики. 2 июня Бьерн и Бенни пришли в студию, чтобы записать три новые композиции.

Одной из них была мелодия в стиле кантри, называвшаяся «Burning My Bridges», которая так и осталась в виде демозаписи. Вторая, исполняемая Фридой грустная баллада «Our Last Summer»со стихами, навеянным юношеским увлечением Бьерна во Франции, продолжила недавно появившуюся у него тенденцию сочинять очень личные тексты. «Это ностальгические воспоминания о «последнем лете невинности»,-говорит он.

Третьей песней было суждено стать истинной классикой в анналах Abba, которую многие считают лучшей вещью группы, какую они когда-либо записывали. Вначале она носила рабочее название «The Story Of My Life» и из нового материала была записана первой. Еще на стадии сочинения, когда Бенни сидел за фортепьяно, а Бьерн — с акустической гитарой в руках, у них было ощущение, что они делают нечто необычное.

Вначале трек аккомпанемента для нее был записан в быстрой аранжировке с настойчивым битом. Он звучал прекрасно, но композиторы не были полностью удовлетворены результатом. Бенни вспоминает этот трек, как «слишком жесткий и ритмизованный». Прослушав микс в автомобиле по дороге домой, они решили переделать его. «Мы чувствовали, что это действительно важная песня, и не хотели «упустить» ее», — говорит Бьерн. Они отложили ее на время в сторону и занялись «Burning My Bridges» и «Our Last Summer».

Спустя четыре дня, 6 июня, Бьерн и Бенни с музыкантами предприняли вторую попытку записать «The Story Of My Life». Бенни нашел тональность для новой аранжировки, когда, обратившись к стилю «шансон», нисходящей линии фортепьяно, существенно ослабил структуру и придал песне несколько большую плавность.

Бьерн записал демонстрационный вокальный трек с бессвязным французским текстом. Кто-то предложил ему самому спеть новую песню. «Слава богу, что я не сделал этого», — сказал он впоследствии со вздохом облегчения. Эта песня требовала профессионального вокала.

Как в то время у них было принято, Бьерн взял домой пленку с треком аккомпанемента, чтобы написать текст. «Я хотел вслушаться в запись, чтобы получить более ясное представление, о чем «говорит» песня, — вспоминал он. — Это куда лучше, чем слушать наше с Бенни бренчание на фортепьяно и акустической гитаре».

Стилизация под французский шансон в аранжировке предполагала мелодраматическую тематику. В тот вечер Бьерн откупорил бутылку виски и хорошенько к ней приложился в процессе работы. Алкоголь пробудил в нем творческий огонь, и он установил рекорд скорости, быстро сочинив текст, который к тому же оказался одним из лучших, когда-либо выходивших из-под его пера.