Читаем Языческий календарь. Миф, обряд, образ полностью

На прохождение в ворота

Сыпь, сыпь пшеницу в новые корытца,Кормите коней в велику дорогу.Кормите коней в велику дорогу,Бо на той дороге трое ворот новых.Бо на той дороге трое ворот новых;Первые ворота — где Сонико всходит,Первые ворота — где Сонико всходит,Другие ворота — где Месячек светит,Другие ворота — где Месячек светит,Третие ворота — где Ярило едет.Где Сонико всходит, тепленько будет,Где Месячек светит, видненько будет,Где Месячек светит, видненько будет,Где Ярило едет, веселенько будет.

На Купальский хоровод, или возжжение огня

У нас сегодня Купала, то-то–то.Не девка огонь клала, то-то–то.Сварог огонь раскладал, то-то–то.Всех богов до себя звал, то-то–то.Звал Купала Перуна: то-то–то.«Ты приди до нас, Перун, то-то–то.Поглядеть на Купаля», то-то–то.«Нету мочи Купаля, то-то–то.Эту ночку мне не спать, то-то–то.Надо жито соглядать, то-то–то.Чтоб змея не ломала, то-то–то.Коренья не копала», то-то–то.
Материалы к Русалиям 2000 г.

(Из материалов общин «Родолюбие», «Коляда Вятичей»,

писано Добромиром)

РУСАЛЬСКИЕ ПЛЯСКИ

(Гряная неделя, семик, зеленые Святки, проводы Весны)

Какому действу быть?

Первые несколько слов — о месте праздника. Это должна быть ровная поляна, обильно окруженная зеленью. Она может находиться на низком месте, а может и на пригорке, но наилучшим будет открытость в сторону заката и соседство молодой и приятной березовой рощи. Лучше всего провести действо у священного дерева., но если не подходит по остальным статьям, то подойдет любое приятное место недалеко от воды, поля или зеленеющего луга. Хорош будет рядом источник воды — колодец или родник.

Мужикам для своего действа подойдет чуть в стороне пригорок или овраг, и пусть там будет мощное древо с корнями, выступающими из земли. Здесь им понадобятся огонь и чаша.

Зачин общий — славление Весны–Красны, которую с такими трудами на Масленую зазывали, а на Красную горку встречали, жертва Матушке–Земле, призывание воды на поля и буйного роста зелени. Сие действо наиболее подходит деве или молодой жене, как она сама ведает. Русальный хоровод — «плетень», «капусточка», круговая песнь воде и стройной березе. Раздельное делание — девичий хоровод в роще и молодецкие игры на горе или поляне.

Ближе к вечеру у костра говорятся сказания о русалках, былички, предания — как действо «вхождения». Стайка особо бойких девиц, которые, едва сделаешь шаг от стоянки, представляют все опасности, связанные с русалками. Русальные песни на закате.

Девичье таинство — поиск и завивание березки, хороводы вокруг березы, приготовление жертвенного напитка — молока с медом, подобного «медвяной росе», живительным слезам Древа Всех Семян.

Обряды девичьего союза, посвященного как раз Леле и русалиям — кумление, загадывание загадок, крещение кукушки — справа и освящение фетиша. Но что там на самом деле будет — о том только сами девицы ведают, а здесь ни слова.

Добыча священной воды. Девами, закончившими свое таинство и приобщившимися к волшбе Русалий, совершается прилюдно действо, подобное русальскому, всходы к жизни зовущее — полив священного дерева и русальская пляска «спустя рукава». К концу — в самый раз, чтобы застать пляску, приходят мужи из лесу, где творили таинство Переплутово у корней древесных.

Мужское русальское действо — хоровая пляска, разбивание горшка. Под конец две пляски могут объединиться.

Общее шествие — проводы русалки, весны, коня. Битва девок с парнями за чучело.

Последние весенние игры — горелки, уточка, просо сеяли, ручеек.

Игра в похороны — Костромы, Кукушки, Ярилки.

Женское катание по полю.

Игра в Коршуна.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых загадок природы
100 знаменитых загадок природы

Казалось бы, наука достигла такого уровня развития, что может дать ответ на любой вопрос, и все то, что на протяжении веков мучило умы людей, сегодня кажется таким простым и понятным. И все же… Никакие ученые не смогут ответить, откуда и почему возникает феномен полтергейста, как появились странные рисунки в пустыне Наска, почему идут цветные дожди, что заставляет китов выбрасываться на берег, а миллионы леммингов мигрировать за тысячи километров… Можно строить предположения, выдвигать гипотезы, но однозначно ответить, почему это происходит, нельзя.В этой книге рассказывается о ста совершенно удивительных явлениях растительного, животного и подводного мира, о геологических и климатических загадках, о чудесах исцеления и космических катаклизмах, о необычных существах и чудовищах, призраках Северной Америки, тайнах сновидений и Бермудского треугольника, словом, о том, что вызывает изумление и не может быть объяснено с точки зрения науки.Похоже, несмотря на технический прогресс, человечество еще долго будет удивляться, ведь в мире так много непонятного.

Татьяна Васильевна Иовлева , Оксана Юрьевна Очкурова , Владимир Владимирович Сядро

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Энциклопедии / Словари и Энциклопедии
Сталин против «выродков Арбата»
Сталин против «выродков Арбата»

«10 сталинских ударов» – так величали крупнейшие наступательные операции 1944 года, в которых Красная Армия окончательно сломала хребет Вермахту. Но эта сенсационная книга – о других сталинских ударах, проведенных на внутреннем фронте накануне войны: по троцкистской оппозиции и кулачеству, украинским нацистам, прибалтийским «лесным братьям» и среднеазиатским басмачам, по заговорщикам в Красной Армии и органах госбезопасности, по коррупционерам и взяточникам, вредителям и «пацифистам» на содержании у западных спецслужб. Не очисти Вождь страну перед войной от иуд и врагов народа – СССР вряд ли устоял бы в 1941 году. Не будь этих 10 сталинских ударов – не было бы и Великой Победы. Но самый главный, жизненно необходимый удар был нанесен по «детям Арбата» – а вернее сказать, выродкам партноменклатуры, зажравшимся и развращенным отпрыскам «ленинской гвардии», готовым продать Родину за жвачку, джинсы и кока-колу, как это случилось в проклятую «Перестройку». Не обезвредь их Сталин в 1937-м, не выбей он зубы этим щенкам-шакалам, ненавидящим Советскую власть, – «выродки Арбата» угробили бы СССР на полвека раньше!Новая книга ведущего историка спецслужб восстанавливает подлинную историю Большого Террора, раскрывая тайный смысл сталинских репрессий, воздавая должное очистительному 1937 году, ставшему спасением для России.

Александр Север

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза