Читаем Языческий календарь. Миф, обряд, образ полностью

Отмечая небывало плотной обрядностью рождение нового Солнца, наши предки не забывали и о счастливо разрешившейся Матери. Второй день после Рождества на Руси, от юга до севера, был праздником повитух. Будущие матери, кому предстояло родить в ближайшее время, поздравляли пиром и дарами повивальных бабок, а местами затевалась общая братчина в честь Богоматери — «Бабьи каши». Большинство сведений о различных формах славянских обрядов зимнего Солнцестояния собраны в книге Б. А. Рыбакова «Язычество древних славян», материал которой организован так, чтобы максимально полно передать все их многообразие. И недаром, так как именно Коляда дает нам наиболее яркие примеры славянского обрядового творчества за многие века.

Обрядность балтов

У наших балтских соседей, при очевидной схожести обрядовой традиции зимнего солнцеворота с таковой у славян, сохранилось множество мелких практических деталей, придающих празднованию ощущение глубины и истинной традиционности.

Подготовка к празднику начинается с первого дня зимы — дня, когда медведь залегает в спячку; в этот день взрослые ставят в воду ветку вишни, которая как раз даст корни к празднику. Дети готовятся к празднику, играя в игры, изображающие сев (разбрасывание зерна); перед самым праздником все торжественно парятся в бане и надевают все чистое, прощают врагов и благодарят родных и друзей.

Первым празднуется так называемый Kucios — праздник окончания «времени духов» и проводов старого года (аналог славянского Корочуна) — ночной праздник, основную часть которого занимает пир. Тем же словом Kucios обозначается ряд священных обрядовых блюд, по сути дела представляющих собой каши из различных зерновых — пшеницы, ячменя, овса, бобовых, семян мака и конопли, смешанных с орехами и медовой водой (сравните с нашей кутьёй — обрядовой кашей с орехами и медом). Этими блюдами, вместе с солью и хлебом, накрывается стол «для мертвых» и душ предков, которые призываются присоединиться к живым за пиршественным столом, для чего жгутся свечи и вывешиваются священные «картины» — птицы из веток, соломы и яичной скорлупы, окружающие соломенное же «солнце». Стол застилается сеном, на который сверху кладется льняная скатерть; в прежние дни сеном устилались и полы; на столы ставятся предметы, символизирующие жизненную силу, в частности — снопы ржи, которыми на следующий день будут обвязывать стволы плодовых деревьев.

Пиршество, начинающееся с момента восхождения на небе первой звезды, открывает хозяин дома, который, в высоких черных башмаках, широком черном кушаке и шляпе, трижды обойдя усадьбу, стучится в дом от имени «Дорогого Бога», что просит пустить его на праздник. На пиршественном столе — всевозможные яства, в священном числе 13, по числу лунных месяцев; бобовые, зерновые, рыба и морепродукты, овощи; исключение составляют мясо и молоко. Участники трапезы возносят хвалу богу домашнего очага и его богине–жене хлебом и пивом, благодаря за дары минувшего года и призывая дары в году грядущем.

По традиции, все животные в этот день делили трапезу с людьми, что по сию пору осталось в традиции фермеров, на Kudios собирающих в пищу домашнему скоту остатки с праздничного стола.

После трапезы приходит время гаданий: дети тянут соломины со стола, предсказывая длину своей будущей жизни. Все участники желают друг другу добра в следующем году, принося зерном жертву домашнему очагу, на период праздника почитающемуся священным.

Kaledas — аналог славянской Коляды — праздник дневной, всецело посвященный встрече и празднованию рождения нового Солнца (года). Солнце возвращается в короне из жемчуга, в колеснице, запряженной девятью северными оленями. Его приветствуют радостными песнями, с которыми ходят по дворам, поздравляя друг друга и желая самого наилучшего, ибо то, что желается на Kaledas, сбудется обязательно. Праздничная трапеза включает мясо, пироги и рябиновые настойки и морсы.

Так же, как и в славянской традиции, присутствует аналог бадняка — березового бревна, которое сжигается как символ ушедшего года и уносит с собой все плохое, что было в этом году. Вечером Kudios сжигается домашнее полено, в домашнем очаге, а также его щепки, которые каждый может отломить и отдать огню от себя, желая избавиться от дурного; днем Kaledas специальная группа женщин и мужчин ходит по всему городку или деревне и носит по дворам Blukis, полено, которое будет сожжено вечером в присутствии всех жителей как символ ушедшего года. У латышей Blukis также сжигается накануне, в ночь Kucios, который называется у них Bluka vakars.

ЛИТЕРАТУРНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

КОЛЯДА

(М. Грашина. «О календарях»)

…Что такое холод — некое состояние Земли или просто отсутствие тепла? Что такое Смерть — трансформационный переход или просто отсутствие Жизни? Что есть любовь — движение сил или просто вечная борьба против охлаждающего безразличного забвения?..

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых загадок природы
100 знаменитых загадок природы

Казалось бы, наука достигла такого уровня развития, что может дать ответ на любой вопрос, и все то, что на протяжении веков мучило умы людей, сегодня кажется таким простым и понятным. И все же… Никакие ученые не смогут ответить, откуда и почему возникает феномен полтергейста, как появились странные рисунки в пустыне Наска, почему идут цветные дожди, что заставляет китов выбрасываться на берег, а миллионы леммингов мигрировать за тысячи километров… Можно строить предположения, выдвигать гипотезы, но однозначно ответить, почему это происходит, нельзя.В этой книге рассказывается о ста совершенно удивительных явлениях растительного, животного и подводного мира, о геологических и климатических загадках, о чудесах исцеления и космических катаклизмах, о необычных существах и чудовищах, призраках Северной Америки, тайнах сновидений и Бермудского треугольника, словом, о том, что вызывает изумление и не может быть объяснено с точки зрения науки.Похоже, несмотря на технический прогресс, человечество еще долго будет удивляться, ведь в мире так много непонятного.

Татьяна Васильевна Иовлева , Оксана Юрьевна Очкурова , Владимир Владимирович Сядро

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Энциклопедии / Словари и Энциклопедии
Сталин против «выродков Арбата»
Сталин против «выродков Арбата»

«10 сталинских ударов» – так величали крупнейшие наступательные операции 1944 года, в которых Красная Армия окончательно сломала хребет Вермахту. Но эта сенсационная книга – о других сталинских ударах, проведенных на внутреннем фронте накануне войны: по троцкистской оппозиции и кулачеству, украинским нацистам, прибалтийским «лесным братьям» и среднеазиатским басмачам, по заговорщикам в Красной Армии и органах госбезопасности, по коррупционерам и взяточникам, вредителям и «пацифистам» на содержании у западных спецслужб. Не очисти Вождь страну перед войной от иуд и врагов народа – СССР вряд ли устоял бы в 1941 году. Не будь этих 10 сталинских ударов – не было бы и Великой Победы. Но самый главный, жизненно необходимый удар был нанесен по «детям Арбата» – а вернее сказать, выродкам партноменклатуры, зажравшимся и развращенным отпрыскам «ленинской гвардии», готовым продать Родину за жвачку, джинсы и кока-колу, как это случилось в проклятую «Перестройку». Не обезвредь их Сталин в 1937-м, не выбей он зубы этим щенкам-шакалам, ненавидящим Советскую власть, – «выродки Арбата» угробили бы СССР на полвека раньше!Новая книга ведущего историка спецслужб восстанавливает подлинную историю Большого Террора, раскрывая тайный смысл сталинских репрессий, воздавая должное очистительному 1937 году, ставшему спасением для России.

Александр Север

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза