Читаем Языческий календарь. Миф, обряд, образ полностью

Языческий календарь. Миф, обряд, образ

Максим Сергеевич Васильев , Марина Николаевна Грашина , М. Н. Грашина , М. С. Васильев

…можно быть рядом, но не ближе, чем кожа… Дальше, много дальше, кожа горит ощущением, которое постепенно переходит в неистовую боль, не свершившееся, недоговоренное, незавершённое касание.

Всё молча!! Глаза закрыты, тело неподвижно, только в голове молотом стучат слова, которых НИКТО НЕ СЛЫШИТ

долго

Пожалуйста!!!

ДОЛГО ТЯНЕТСЯ РУКА, ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ, НЕ ПОНИМАЯ, ЧЕГО ОТ НЕЁ ХОТЯТ

ПРОСНИСЬ!!!!!!!!!!!

поздно, не успеть

с утра шёл

СНЕГ!!!!!!

Взорвавшийся вихрь взвился и опал тяжёлыми мягкими холод- ными хлопьями. Долгий сон, ПОКОИ И СМЕРТЬ утомлённой земле. Ниже, ниже, ниже, голова клонится усталостью, жизнь смерзается в единое цельное прохладное покрывало.

Чтобы построить дом, нужно разрушить его? …

Чтобы обрести жизнь, нужно отпустить её? …

Я УЛЫБАЮСЬ НАВСТРЕЧУ СМЕРТИ, МЕДЛЕННО ОПУСКАЮЩЕЙСЯ НА ПЛЕЧИ…

ПРИЛОЖЕНИЯ К ГЛАВЕ 2

Дикая охота.

Литературное описание

(В. Камша. «Лик Победы»)

Человек, лошадь, собака, ястреб, человек, лошадь, собака, ястреб, от костра до костра… Четыре раза по четыре… На плечах охотников хохлились ловчие птицы, лес тянул к огню руки, врыжих отблесках покрывший ветви иней казался золотом. Почему он не тает? Почему так тихо? Охотники ждали, Эпинэ видел, как напряжены их спины. Шерсть на хребтах собак стояла дыбом, глотки рвало глухое рычанье, должно было рвать, но в свинцовой тишине слышалось лишь лошадиное цоканье, и было не разобрать, далеко ли тварь, близко ли…

Рогатая огненная стрела пропорола безоблачное небо и вонзилась в белый ствол. Пламя охватило мертвую ель раньше, чем до земли долетел удар грома. Дерево полыхнуло, залив поляну странным, тревожным светом, и ему ответили четыре вспышки. Огонь с победным ржаньем взмыл вверх, молотя в воздухе огненными копытами. Четыре багровых жеребца, оторвавшись от воющих костров, бросились к четырем кобылам.

* * *

Конь предводителя сорвался с места, и кавалькада рванулась в сверкающую бездну, Робер завертел головой, но не увидел ни пылающей ели, ни пегих тварей, ни пламенных жеребцов, только золотую вьюгу, частью которой стали они с Дракко.

Золото листьев, золото пламени, золото плащей и конских тел, древняя песня и полет сквозь осенние звезды! Дракко мчался бок о бок с предводителем, под ногами коней пела дорога, в лицо бил ветер, он был жив, свободен и пьян от жизни и свободы; пьян и счастлив, потому что эта скачка и была счастьем, невозможным, невероятным, неожиданным. В сумасшедшей ночи звенело «Эвоэ, лэйе Астрапэ!», трубили рога, кричали ловчие птицы, торжествующе выл ветер, и с ним сливались волчьи голоса, оповещая мир о том, что пришла осень.

Они мчались, не разбирая дороги, кони топтали осеннее золото, перелетали через ручьи и реки, вновь неслись по лунной тропе. Робер полной грудью вдыхал пахнущий дымом и опавшей листвой воздух, не загадывая о грядущем и почти ничего не помня…

Перейти на страницу: