Языческий календарь

Какие еще мифологические образы предстают перед нами на Имболк? Ветер и огонь, кои воедино составляют гром — силу грядущей весны, когда ветер понесет уже не снега, но грозу и дожди животворные. Потому к силе ветра и огня присоединится сила воды — стихия Матери, коя на этот праздник является во всех своих обликах — и старой ведьмою, и юной девою, и Хозяйкою в полной силе. Этот чудесный миг прозрения в Зиме зарождения грядущей Весны, неуловимый как ветер, мы и ожидаем, чтобы постичь и принять его Силу в беге туч, в неурочном пении жаворонка, в таинственном пробуждении Хозяина в берлоге. Провидеть его до конца может только Вещий, но обращения к Вещему в это время сокрыты от многолюдства — он, хранитель земли в зимнюю пору, несет ныне самую трудную стражу на последних всплесках силы Зимы, потому привлекать его на многолюдство не след…

Мистерия, образ, обряды

Имболк — в первую очередь праздник, посвященный Богине; соответственно, первый и главный мистериальный образ, приходящий в голову в этот день, — это образ перехода Богини из ипостаси Старухи в ипостась Девы.

Прекрасное поле для мистериального исполнения представляет приведенная нами пара шотландских сказаний о Бригит. Полную волю может дать себе исполнитель роли злобной одноглазой Старухи-Зимы: пока идет ее время, она всесильна и может ни на что не оглядываться. Битва с силами грядущей Весны также не обязательно должна окончиться поражением Зимы: время для этого еще не пришло.

А то, какую из двух парных сказок выбрать, — должна решать сама будущая Бригит, какой путь преображения ей самой ближе: освобождение из плена вечно юным рыцарем — или чудесное преображение с помощью вечно девственной родниковой воды.

Если мистериальный смысл более позднего Весеннего Равноденствия — схватка двух равных, или по крайней мере сравнимых начал Зимы и Весны, из которой Весна законно выходит победительницей, на Имболк Дева только просыпается. Соответственно, и другие волшебные и сказочные сюжеты, связанные с пробуждением Девы, могут использоваться как источники соответствующих образов для мистериальных действ. Здесь, естественно, в первую очередь приходит в голову образ спящей красавицы, пробужденной от ледяного сна прекрасным принцем. Образ сна в хрустальном (ледяном!) гробу здесь прекрасно передает мистериальное представление сковывающей землю в это время зимней (темной, мертвой) силы.

Интересно рассмотреть в качестве мистериальной базы для осознания образа Имболка «Речи Сигрдривы» из Старшей Эдды. Образ девственной валькирии, разбуженной Сигурдом и восставшей ото сна, в который погрузил ее Один, в одной из своих ипостасей — Владыка Мертвых, хозяин Того и Этого миров, прекрасно поддерживает основную женскую мифологему праздника. Символично и явленное проснувшейся валькирией откровение рун: еще с античных времен именно девственная ипостась Богини (оживляющей Тройственной Музы, по Грейвсу) покровительствовала поэзии, провидению и мистическим откровениям (греческие пифии).

Связь «Речей Сигрдривы» с мифологемой Бригит, на первый взгляд неочевидная, выступает на поверхность, когда мы вспомним, кто такие валькирии. Это не духи, а смертные девы, правда, не совсем обычного происхождения: большинство известных валькирий — дочери конунгов, ведущих свой род от богов. От Одина они получают дар летать по воздуху и участвовать в битвах — не как «наземные» участники, но как незримые исполнители воли Дарителя Побед. Валькирии сохраняют этот дар, пока не выйдут замуж.

Обычно валькирия, хотя и видится постоянно с Отцом Дружин, но не почитается за особые познания, не изрекает какой-либо потаенной мудрости. Ей, как и воителю из смертных, может прийти видение или озарение по поводу грядущей битвы, она носится по воздуху, является на битву незримыми путями, но не более того. Но Сигрдрива, лишенная Одином дара и им же обреченная на неизбежное будущее замужество, погружается в зачарованный сон и во сне обретает необычные для воителей познания. Как покинувший тело дух спящей Сигрдривы странствует между мирами, так и сама Сигрдрива проваливается в пробел между двумя периодами своей собственной судьбы: она уже лишена дара валькирии, полетов и сражений, но еще не вступила в приземленный удел мужней жены. В этой пропасти, в момент прыжка из судьбы в судьбу, открывается ей знание рун, которое она вряд ли ощущала, когда сражалась рядом с Одином. А заодно и понятия о правильном устройстве жизни, которые она, вместе с рогом меда — «напитка памяти», передает воину, пробудившему ее ото сна. Текст речей Сигрдривы мы приводим ниже полностью.