Язычник: Там ещё есть надежда

— Из словен мы. Ладожские, — решил ответить ведьмак, понимая, что этот пострел через десять минут всё равно разнесёт новость о них по всей веси, и лучше заранее её подкорректировать. — А сам?

— Вятко я, а звать Миколкой.

— Хм, а меня Велесом. Почти тёзки, — ведьмак хихикнул.

— Какие ж это тёзки? — удивился мальчишка, снова насупившись, но тут же его лицо просветлело.

— А-а, дядька, шутишь, — он во весь рот улыбнулся.

— Шучу. А это Вечеслав, родич мой, — ведьмак кивнул в сторону спутника.

— А он из воев? — начал парнишка шёпотом, но тут же сорвался в звонкие нотки, отчего Вечеслав невольно улыбнулся. Вопрос видимо не предназначался для его ушей, но из-за излишнего любопытства и нетерпения паренёк не справился с голосом, и тут же, то ли от смущения, то ли не в силах дожидаться ответа, с жаром разоткровенничался. — А я тоже воем буду. Батько правда лупит меня за это, говорит паши и сей, а я всё одно воем буду.

— Пахать и сеять тоже нужно, — поучительно проговорил ведьмак, но парнишка только недовольно махнул ручонкой.

— И ты туда же, дядь, — разочарованно выдохнул он и снова стеганул свою Пеструшку.

Копыта глухо застучали по брёвнам мостка, а Вечеслав теперь не сводил взгляда со стоящих у ворот мужчин, благо и те глазели на него с неприкрытым любопытством. Видок у меня по ходу того, мелькнуло в голове, не под местную хохлому. Или они из-за меча таращатся?

Метрах в четырёх от охранников они остановились. Мальчонка, помахивая хворостинкой, прогнал корову в открытую створку, а сам остался, с интересом глядя на взрослых.

— А-ну кыш, Миколка, — нахмурившись, цыкнул на него тот из охранников, что появился позже. На вид он был намного старше парня с копьецом, и скорее всего, главнее его, потому что сам парень только молча косился на Вечеслава и даже не делал попыток заговорить. За пояс старшего был заткнут нож с широким лезвием сантиметров тридцать в длину, а в кулачище был уверенно зажат кистень. Прикрикнув на Миколку, который тут же развернулся и стреканул за ворота, он выждал пару секунд и перевёл внимательный взгляд на пришлых.

— Ну, сказывайте, кто такие, откуда и куда, — медленно проговорил он, складывая руки на груди.

— Словене мы. Ладожские, — повторил ведьмак то, что сказал мальчонке. — Домой возвращаемся.

Старший почесал свою короткую, густую бороду, и хмыкнул.

— А откуда?

— С Рогожинского поселения. Верстах в пятидесяти отсюда, возле Сухой балки…

— Да знаем, — перебил старший и на несколько секунд задумался, видимо решая, чего бы ещё спросить.

— А сами-то кто? — озвучил он наконец вопрос.

— Свободные людины. Ни головники[*], ни тати, — ведьмак улыбнулся. — Чего ж строго так? Мы вот решили по пути к старому знакомцу зайти. К Добряшу.

— Так двое их тута, — буркнул старший.

— Как двое? — не понял сначала ведьмак, но тут же сообразил. — А-а, так нам того, что бортничает. Добряш Пчела, радимич.

— А-а, Пчела, бабий князь, — старший коротко рассмеялся, а за ним хихикнул и молодой парень. — Ну, чего ж, добро. Таперича главное скажу, положено так, — он пару раз с серьёзным видом кашлянул. — Так, значится, весь у нас мирная, люди по правде живут, не шкодя, а ежели кто нашкодит, на то вечевой суд имеется. Чего ещё? А-а, и вот, за буянства излишние и за затею свады[*] без побоев три гривны у нас вира[*], с побоями пять, ну это я так, наперёд, абы потом обид не держали.

Ведьмак громко рассмеялся.

— Да ты чего дядя? — сказал он, сдержав смех. — Мы что ли на буйных или на свадников похожи? Да нас самих козявка любая обидит, а мы ещё и поклон отвесим.

— Шутник, — старший хмыкнул. — А меч у вас тоже, абы козявкам кланяться?

— Так ведь година неспокойная. Вон и нас лихо не миновало. Заснули вчера в лесу с двумя лошадьми и гривной кун, а проснулись только с одной лошадью, — ведьмак кивнул на гнедую. — Хорошо ещё горлы не тронули, окаянные.

— Да-а, татей и головников хватает нынче, — согласился старший. — Вона и у нас повадились борти обносить. Знакомца твоего обнесли давеча. Четыре колоды ажно.

— Может мишка? — спросил ведьмак.

— Да не, — старший махнул рукой, и Вечеслав с облегчением заметил, что эти двое уже глядят на них если не совсем без подозрения и настороженности, то по крайней мере этого в их взглядах поубавилось. — Сами колоды и олеки* не тронуты.

— Кстати, нам бы лошадку продать, — ведьмак глухо кашлянул.

— Чего так? — в глазах старшего подозрение снова усилилось.

— Так говорю же, ни векши тати не оставили, вот и порешили мы с родичем дальше рекой идти, на лодьях, а-то посуху маята одна. С одной-то лошадки нам проку мало.

— Ну-у, — протянул старший, — Эт повыспрашивать надо. А за сколько продаёшь, ежели не секрет? — старший стал с интересом разглядывать гнедую.

— Не дорого. Своё бы взять, — тяжело выдохнул ведьмак. — Восемь гривен куннных.

Охранники на пару усмехнулись.

— Да это дорого ж, паря. И не тягловая она, к чему нам? — уже без интереса, или делая вид, что ему неинтересно, проговорил старший.

— Ну, гляди, потом пожалеешь, — ответил ведьмак.