Языковой вкус эпохи

Забавно, например, такое рассуждение журналистки, не знающей важности различения долгих и кратких гласных в английском языке: Все в «сникерсах» – это не шоколадка, а кроссовки, кеды. От глагола «ту сник» – проскальзывать, прошмыгивать бесшумно, шоколадка тоже, надо полагать, в глотку проскальзывает с шумом только для кармана мамы-папы (Новый взгляд. МП, 1993, 38). Американское название теннисных туфель происходит, действительно, от глагола to sneak, но шоколадка названа по глаголу to snick, имеющему много значений, в частности, и «хрустеть». Подобные оплошности иной раз приводят в изумление: фразой «А теперь пойдите займитесь рыбалкой» переводчик телевидения передал, например, слова Иисуса Христа «Идите и будете вы ловцами человеков» (Изв., 21.10.94).

Вероятно, самым ярким примером может служить слово ваучер (американское voucher «поручительство, гарантия»), под которым стал известен приватизационный чек, врученный гражданам России в 1992 году. Слово впервые публично прозвучало в телеинтервью Е. Т. Гайдара 22 августа 1992 года и немедленно стало общеизвестным, хотя многие и ломали на нем сначала язык: ваучек, ауча, ваучер: Своего предела негодование автора достигает на теме ваучеров… И тут уж – хоть ваучерами называй, хоть чеками, хоть приватизационными… Тише, ораторы! Ваше слово, товарищ Ваучер! Или – господин Ваучер? (Век, 1992, 11) Встреченное с неприятием, это слово вскоре дало производные (ваучеризировать, ваучеризация и ироническое волчеризация) и усилием масс-медиа (издавалась даже особая газета Ваучер) в кратчайший срок было освоено настолько, что, как сообщила газета «Известия» 25 августа 1992 года, в некой семье Ваучером был окрещен… новорожденный младенец! Сегодня это слово стало архаизмом, напоминающим о беспрецедентной афере в истории России.

С конца 80-х годов масс-медиа щедро копируют не совсем ясные понятия – ассоциация, акционерное общество, аренда, фирма, бизнес, бизнес-скул, спонсор, менеджмент, маркетинг. Для их понимания, по мнению журналистов, «нужна лоция»: Массы еще не овладели существом теории и их сложностями для перестройки и обновления нашего общества (Пр., 17.2.90). Акционерное общество. Консорциум. Очень долго эти понятия мы считали прерогативой исключительно капиталистической экономики. Загляните в Энциклопедический словарь двухлетней давности: «Акционерное общество – форма концентрации капитала и основная организационная форма капиталистического предприятия». Однако наши экономисты-практики сейчас переосмыслили эту формулу… Не в терминах дело, а в экономической выгоде (ЛГ, 1988, 13).

Отражая новый экономический порядок, такие термины давали повод опасаться наступающего краха планового социалистического хозяйства куда больше, чем загрязнения русского языка. Предчувствия не подвели, старая экономика рухнула, а все перечисленные слова и десятки других подобных претендуют на гражданство в литературном языке, если еще его не приобрели. Самое необычное и «трудное» слово естественно приживается, если называемая им реалия чувствительно (если не болезненно, как в случае с ваучером) касается каждого и всякого; ср., скажем, варрант (свидетельство АвтоВАЗа на покупку автомобиля – Изв., 3.3.95) сразу освоенное тысячами заинтересованных людей.

Пресса, радио и телевидение распространяют новые термины настойчиво и безостановочно, делом доказывая, что язык массовой коммуникации развивается с опережением и сильно воздействует на все стили речи. Получая опору в меняющейся жизни, особенно в ставшей влиятельной торгово-деловой, по большей части молодежной среде, обозначая явления, затрагивающие быт всего населения, они быстро перестают нуждаться в толкованиях.