Идеология меча. Предистория рыцарства

Конфликт между Клюни, поддержанным папой, и белым духовенством, которое король Франции не поддержал, оказался выгодным для монахов. Несмотря на протесты епископов, монастыри объединялись в ордена, подведомственные только святому престолу, а монахи были уже неподсудны епископам и непосредственно подчинялись главе своего ордена и папе. Это стало поражением для королевской власти и епископата: основа каролингского здания, то есть союз королей и епископов, пошатнулась.[365]

Таким образом, говоря словами Ж. Дюби, с конца X века возникла «идеологическая сделка князей и аббатов»[366]. Монахи стали славить основателей княжеских родов, отчасти наделяя их тем самым сакральностью, положенной до сих пор только королю. В то же время монахи, близкие к миру, из которого они вышли, но которого сторонились, принялись воспитывать мирян, утверждая, что путь к спасению состоит в презрении к миру и отказе от «фальшивых мирских ценностей». Отказе для всех, а не только для клириков или монахов[367]. С тех пор различие между clerici и laici,совсем недавно столь резкое, немного стерлось.

Строгость прежней двухсословной схемы, еще зачастую упоминаемой, размывалось. Упор теперь делался более на различие функций, чем на абсолютную раздельность состояний. Это отмечается к 936 г. у Ратерия Веронского.

 Ратерий Веронский (или Льежский)

Самая очевидная забота этого епископа – обратить людей в их реальном положении к их христианским обязанностям. Действительно, человека характеризует его положение[368]. Все – дети Божьи, но не все выполняют одну и ту же функцию. Одни – clerici, другие – monachi, третьи, наконец, – milites regni. Ратерий дает нам некий набросок итальянского общества того времени, увиденного глазами епископа, родившегося на Севере, через призму его озабоченности набегами норманнов, сарацин и даже венгров. Он видит, как возводится все больше крепостей, которые помимо своей оборонной функции послужат базой (или предлогом) для создания той новой системы военного господства местных властителей, которую в другом месте называли «шателенией» (chatellenie). Вот почему он напоминает об устройстве общества: на вершине – король. Потом клирики (включая монахов), потом миряне, среди которых тоже устанавливается иерархия, где milites имеют высший ранг по отношению к Plebs'y: ремесленникам, купцам, наемным рабочим и т. д.[370]

В другом месте Ратерий делит общество на три более обширных ячейки, где опять-таки есть место и для milites. Первая ячейка занята клириками и монахами – теперь уже последние выделяются отдельно, что свидетельствует об их новом значении в обществе. Вторая включает laboratores, и это, как показывает автор дальше, не только крестьяне, как в классификации Альфреда Великого или Аймона Осерского, а позже, к концу того же X в., – у Эльфрика в Англии или у Аббона Флерийского во Франции. В Северной Италии, которую знает Ратерий, есть и горожане, входящие в состав плебса. Ратерию известно и то, что люди этой категории различаются по состоянию, поэтому они делятся на liberi и servi.

От laboratores отличаются milites regni, подчиненные королю, в которых можно узнать конных воинов, вассалов, знать – тех, кому доверена защита страны и от которых зависит безопасность и общее процветание как общества, так и церкви[371], тех, кто охраняет замки и кого Ратерий Веронский знает по контактам с феодальным миром[372]

Другие milites, не подчиненные королю и знакомые Ратерию еще лучше, поскольку он сам пользуется их услугами, занимают промежуточное место между людьми скромных, даже презренных профессий и теми, кто, как мелкий сельский судья, принадлежит к низшему слою правящих. Это видно по напоминанию Ратерия знати о ее простонародном происхождении с целью призвать ее к скромности: отцом  dux'а может быть tribunus или scodalscio, предок которого – miles, сын прорицателя, художника, птицелова или рыбника[373]. То есть milites находятся на границе того слоя, который он сам называет nobiles, причем не совсем понятно, по какую сторону этой границы их помещать.[374]