Игра над бездной

У биржи Илмар отпустил извозчика. Медленно пошел к Бастионной горке. Мальчишки-газетчики громко выкрикивали названия свежих газет. Илмар вспомнил, что последний раз читал газету месяц назад, и купил несколько номеров. Он присел на скамью на берегу канала и стал просматривать, о чем пишут. Странное это ощущение — за долгое отсутствие утратить целостное представление о событиях и их развитии и потом вдруг с какой-то новой точки вновь начать рассматривать эту родную, знакомую жизнь со всеми ее перипетиями. Каждая мелочь кажется значительной и интересной, предельно знакомой и в то же время новой — все предметы сызнова обретают свой характерный аромат, который ты постепенно перестаешь замечать, привыкая к нему. Илмар впервые переживал такое. Но ему не удалось насладиться этими ощущениями вдосталь. По правде говоря, до услады дело вообще не дошло, потому что вторая страница внезапно отбросила его в прошлое так резко, что он не успел даже окинуть мысленным взором нынешнюю жизнь своей родины. Газеты остались не прочитанными, до Анды он так и не дошел, а старые друзья по училищу и по корабельной службе напрасно ожидали его и на следующий и на третий день. Илмар Крисон вновь включился в цепь роковых взаимосвязей, и волей-неволей ему пришлось двигаться и действовать в соответствии с движениями и действиями этой цепи.

2

Крупным шрифтом (как это принято неподобных случаях) через всю страницу чернел заголовок: «На процессе террориста Вийупа сегодня ожидается приговор».

И сразу под ним: «Убийце барона А. грозит смертная казнь. Вийуп не выдает соучастников. У преступника были далеко идущие планы террора против сановных особ».

Далее следовал отчет о вчерашнем судебном заседании, из которого Илмар узнал следующее: год назад, весной тысяча девятьсот девятого года в Риге на улице был застрелен барон А., возвращавшийся к себе домой с заседания Видземского ландтага. Целый год тайная полиция безрезультатно вела розыск преступника, и преступление уже было признано нераскрытым. В конце концов, счастливый случай (какой именно, газета умолчала) помог следствию — и Вийуп попался. В момент ареста при нем обнаружены несомненные доказательства вины не только в упомянутом преступлении, но и в том, что Вийуп готовился к покушению, которое должно было совершиться нынешним летом. (В июле царя ожидали в Риге.) На допросе Вийуп чистосердечно признался в том, что застрелил барона А., но категорически отрицал какие бы то ни было террористические замыслы. В ходе судебного расследования выяснилось, что Вийуп; действовал не один, а в сговоре с некой тайной организацией, на след которой полиция якобы уже напала, но которую пока не удалось раскрыть, так как Вийуп упорно отрицает версию о сообщниках. Прокурор потребовал высшей меры наказания.

Вот и все. Обвинение основывалось на каких-то найденных у Вийупа бумагах и на свидетельских показаниях нескольких служащих. Но поскольку Вийуп сам признал свою виновность, дело посчитали доказанным и никаких иных свидетельств не требовалось.

Илмар засунул газеты в карманы макинтоша и направился в Окружной суд. Теперь ему стало понятно, почему Вийуп не ответил на его последнее письмо и почему друзья не пришли встречать «Андромеду». Новость его потрясла. Вийупа он знал с детства, они вместе учились в приходской школе. Еще больше сблизила их трагедия, которую оба пережили в тысяча девятьсот пятом году — и у Роберта, и у Илмара расстреляли отца. И виновен в этом был барон А. В ту пору Илмар окончил подготовительный курс мореходной школы, а Вийуп ходил в реальное. У них были близкие друзья, в душе которых пылала такая же ненависть к царским казакам, как и у Илмара Крисона и Роберта Вийупа. У Савелиса каратели расстреляли брата и спалили дом, у Цауны убили отца, а самого едва не запороли насмерть в помещичьей усадьбе, и с тех пор парнишка начал чахнуть; но еще трагичней сложилась судьба их пятого товарища — Леона Руйги: двух его братьев казаки застрелили, деда запороли до смерти нагайками, а дом сожгли. Было вполне естественно, что они, пятеро младших потомков в своих семьях, нашли друг друга, и общая боль, общая ненависть сплотила их. Выросшие в одной волости, объединенные одной судьбой, они скрепили свой союз клятвой Ганнибала: «До самой смерти мы останемся врагами наших угнетателей! Всю свою жизнь мы посвятим борьбе с ними, отомстим за кровь наших отцов и братьев, и покуда хоть один чужеземец будет сидеть на шее нашего народа и высасывать из него жизнь, мы не прекратим своей борьбы».