Игра над бездной

— Я… ничего особенного. Надо навестить одну родственницу… тетю. Давно обещала ей.

— Это решено окончательно и бесповоротно?

— Я сказала, что приду, и меня будут ждать.

— Очень жаль. Мы могли бы немножко развлечься, съездить в «Вилла Нова» или куда-нибудь еще. Мои знакомые все разбрелись, не знаю, как убить в одиночестве целый вечер. Я бы рассказал тебе насчет дельца, предстоящего в Париже.

— Ах, как это было бы интересно! Почему ты не позвонил мне раньше? Тогда я еще могла бы все уладить. А сейчас мне уже пора собираться.

— Ну, что поделать, извини за беспокойство. Авось, как-нибудь перебьюсь. Дело привычное. Целую ручку!

Положив трубку, Черепов откинулся на спинку кресла и закурил сигару. Он совершенно расслабился и походил на человека, которому некуда спешить и у которого нет никаких дел. Но это только казалось. Мозг Черепова все время сосредоточенно работал, и как только сигара была докурена, он позвонил слуге.

— Светлый штатский костюм, канотье, трость!

Слуга — молодой резвый парнишка в белой косоворотке, плисовых шароварах и лакированных сапогах — по-военному щелкнул каблуками, сказал: «Слушаюсь!» и бросился исполнять приказание.

Спустя полчаса Черепов, одетый в штатское, вышел на улицу. Он направился к дому Ирены. Чтобы не привлекать к Ирене внимания ее соседей, он никогда не ходил к ней в мундире жандармского офицера.

У него с Иреной был условный звонок в дверь — два длинных и один короткий, отрывистый. Сегодня он им не воспользовался, а нажал кнопку только раз.

Дверь открыла Тина. Небрежно, с некоторой иронией кивнув служанке, Черепов, ни о чем не спрашивая вошел. Вытер ноги, повесил канотье на крюк и перед зеркалом поправил галстук, затем, ни слова не говоря направился вглубь квартиры — так себя ведут дома.

Тину это нисколько не удивило, вообще не привлекло ее внимания, но когда Черепов, уже отворял дверь в гостиную, она все же сочла нужным сказать несколько любезных, сочувственных слов этому солидному господину, который изредка давал на чай.

— Барышня только что ушла… господин Черепов.

— Вот как? — Черепов выразил удивление, но вошел в гостиную, что-то обдумывая, побарабанил пальцами по столу, наконец сел и достал портсигар. — Когда она обещала вернуться?

— Прямо так не сказала, но, наверно, скоро, — ответила Тина. — Раз уж велела просить обождать, ежели вдруг придет… — тут она спохватилась и оборвала фразу.

— Кто придет? — спросил Черепов. — Меня-то она не ждала, это мне известно.

— Про вас не говорила, — пробормотала Тина, все больше смущаясь.

— Ну, ладно, ладно, — примирительно кивнул служанке Черепов. — Я знаю, кого барышня ожидает. Мы с ней говорили о нем. Этот молодой человек скоро может придти?

Видя, что гость спокойно и даже как бы с удовлетворением воспринимает весть о том, что, кроме него, хозяйку посещает другой мужчина, Тина успокоилась и в благодарность за снисхождение готова была услужить Черепову.

— Раньше семи он никогда не заявлялся, — продолжала она. — Конечно, хозяйка лучше знает, когда его ждать, не то ведь не ушла бы.

— Да, да, она это знает, и я это знаю тоже, — сказал Черепов. — Иначе не пришел бы.

Почему Ирена наврала ему, что идет к родственнице? Только для того, чтобы не пришлось провести вечер с ним, с Череповым? Если она ожидала Крисона, об этом ведь можно было сказать, — чего ради было утаивать это свидание? Ложь. Без причины ни один психически здоровый человек лгать не станет. Ирена здорова. Теперь она солгала. Значит — должна существовать для этого причина. И если таковая существовала, то Черепову необходимо до нее доискаться.

— Скажи, ты умеешь молчать? — ни с того ни с сего спросил он у Тины.

— Да вроде бы тут я неплохо к этому приучена, — отозвалась она. — Чего только не перевидела, не переслышала, но разве я кому хоть полсловом обмолвилась? Вот тут…

— Ладно, ладно, верю, — перебил ее Черепов. — Скажи, есть у тебя охота преуспеть в жизни, ну, скажем, настолько, чтобы не надо было до гробовой доски ходить в прислугах у чужих людей?

Тина предчувствовала приближение чего-то важного и приятного, похожего на счастливый конец душещипательной картины в кинематографе.

— Кому ж этого неохота, — заволновавшись, шепотом проговорила она. — Вы, барин, думаете, мне большая радость всегда жить под другими?

— У тебя сейчас есть неплохие виды на другую жизнь, но для этого сумей быть полезной.

— Я, конечно, все бы делала, чего сумела, но, сказать правду, я не больно ученая. Написать и прочитать — это могу, со счетом у меня похуже, а вот сготовить и стол накрыть — это извольте.

— Главное, чтобы желание было, — слегка улыбнулся Черепов. — Ты хочешь помочь мне и заодно своей хозяйке? Мне сдается, вы с ней ладите?

— Она человек золотой! Да я ради нее…