Играй победу! Путь Империи

«Нас здесь многие тысячи, и все это люди только по виду, только по наружности, – в действительности же за нами, равно как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения. Нас поработили, и поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью, при их содействии».

«…Это-то нас и собрало к стенам твоего дворца. Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнет чиновников. Разрушь стену между тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с тобой. Ведь ты поставлен на счастье народу, а это счастье чиновники вырывают у нас из рук, к нам оно не доходит, мы получаем только горе и унижение. Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы: они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь! Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения…»

– Ну-с, Павел Дмитриевич, и что вы об этом думаете?

– Работать не желают, вот и мутят воду, Ваше Высочество! Давно пора разогнать смутьянов, а главных заводчиков – в «Кресты» да в Сибирь!

– Разогнать-то – не штука… Да вот будет ли польза от того? Вон, Коковцов третьего дня докладывал, что в мире курс рубля упал, как никогда за все время войны, акции российские только продают и сбыть никто не может – покупателей нет! А каждый удар нагайки в Питере на лондонской или берлинской бирже на пару пунктов наши позиции уронит… Европе только повод дай…

– Так что же делать-то?

– Племянник мой покойный, Николай Александрович, – земля ему пухом – пожалуй, приказал бы за такое разогнать всю толпу, может, и до залпов бы дошло… А сам укрылся бы от всех проблем подальше: в Царском, допустим, или в Петергофе… Так ведь любители «разгонять» тогда все по-своему сделали бы… Не годится это! Придется, пожалуй, мне самому с жалобщиками этими потолковать. Так вы уж, Павел Дмитриевич, окажите любезность: приведите сюда человека три-четыре выборных от них. Только постарайтесь, чтобы среди них какой новый Каракозов не затесался: уж вам-то все браунингисты в лицо известны быть должны, иначе что вы за министр дел внутренних? Врагам внутренним во дворце делать нечего, им бы самое место – напротив, через Неву, в Петропавловке!

– Слушаю-с! Сей же час предоставим выборных!

* * *

Спустя десяток-полтора минут в кабинет, занимаемый Регентом Российской империи, дворцовые гренадеры в высоких медвежьих шапках и с «иконостасами» из крестов и медалей на груди впустили выборную делегацию от рабочих-манифестантов. Группой из троих празднично, но небогато одетых мужчин предводительствовал худощавый чернобородый священник в коричневой рясе, с накинутой на плечи тяжелой бурой шубой.

Едва войдя в кабинет, выборные закрестились на икону Николая Чудотворца в красном углу, а потом дружно принялись низко кланяться Великому Князю, сидевшему за столом под портретом деда, блаженной памяти императора Николая Первого. Лишь священник, склонившись раз, старался в дальнейшем сохранить независимый вид. Впрочем, нельзя сказать, что делегаты оказались наедине с Регентом: тут же присутствовал адъютант Великого Князя, ротмистр лейб-гвардии Гродненского полка (сам полк квартировал в Варшаве, но Николай Николаевич издавна был известен особой приверженностью к находившимся в царстве Польском Отдельной кавалерийской бригаде и Третьей пехотной дивизии Гвардии). Кроме того, при встрече, естественно, присутствовали министр внутренних дел империи Святополк-Мирский и двое гвардейцев с винтовками. Требования безопасности есть требования безопасности, тут уж ничего не поделаешь!

– Итак, господа народные представители, с вашей петицией на имя Государя я ознакомлен. Всем вам известно, что до достижения Алексея Николаевича совершеннолетия я принужден был возложить на свои плечи заботы по управлению Российской империей в качестве Регента. Прошло лишь три дня с той минуты, когда злодейская рука оборвала жизнь моего племянника, покойного Государя Николая Второго. В эти трагические дни все русские люди, от Великих Князей и до последнего водовоза, в верноподданническом порыве обязаны теснее сплотиться вокруг престола императора Алексея Второго! Что же делаете вы все?

Подстрекаемые недобросовестными людьми, которые воспользовались отменой мною военного положения в столице империи, вы нарушаете порядок и спокойствие в городе, устремляетесь ко дворцу. И ради чего? Неужели же жизнь ваша столь невыносима, что вы решились по доброй воле рискнуть и ею, и свободой своей? Ведь за участие в беспорядках должна следовать кара?