Июль для Юлии (СИ)

— Дашенька будет искать. Вернемся, Вася.

Дорога обратно прошла в унылом молчанье. Не успели они дойти до беседки, как навстречу им, подобно бесу из преисподней, вылетела Даша. На горничную было страшно смотреть. Волосы ее, обычно гладко причесанные и напомаженные, сейчас висели неряшливыми прядками, а лицо было красным, как бурак.

— Ах ты, ирод! — накинулась Даша на Василя. — Чего удумал! Куда барышню увел, проклятый!

Юлия Павловна проворно обняла няньку за шею:

— Дашенька, ну что же ты! Ругаться-то зачем? Он меня земляникой угощал, и цветы собрал. Смотри, какие!

Она протянула букет, щебеча, как птичка, и Даша немного смягчилась. Складка между бровей разгладилась, но на Василя все же горничная посмотрела грозно:

— Пошел вон, чтоб духу не было!

Василь поклонился и поспешил уйти. Стремглав пробежав до речки, он разделся и прыгнул в ледяную воду. Надо было остудить жар, начинающийся в теле.

Даша искоса поглядывала на весело болтавшую Юлию Павловну. Никогда еще Даша не видела воспитанницу такой веселой, румяной, оживленной. После проулки та выглядела не изможденной, как обычно, а просто уставшей. Щеки горели, как рязанские яблочки, глаза блестели. Даша что-то мысленно прикидывала, посматривая на нее.

— И земляникой кормил? — спрашивала она невинно.

— Да! Дашенька, как вкусно было! Завтра еще туда сходим? А скоро и черника поспеет. Черники тоже хочу!

— Сходим, сходим, — проворчала Даша. — Хороший, значит, парень?

— Ой, Дашенька! Мало того, что поет, как соловей, еще и образованный такой — по-французски говорит, представляешь?

— Да уж, слишком он образованный, как я погляжу.

Юлия Павловна не поняла и продолжала восторженно описывать утреннюю прогулку.

Между делом, Даша выставляла на стол перед барышней второй завтрак: густую сметану, творог, приправленный медом и раздавленной малиной, блинчики с икрой и соленой рубленой рыбой, свежайших карасей, запеченных в сметане. Юлия Павловна, продолжая болтать, с удовольствием принялась за еду.

Первыми исчезли два карасика, потом блинчики, потом сладкий творог и сметанка.

— Ох, хорошо, — удовлетворенно сказала Юлия Павловна, промокая губы салфеткой. — Пойду посплю, Дашенька…

— Идите, барышня, самое время-то вздремнуть.

Даша быстренько раздела Юлию Павловну и уложила в пахнущие лавандой простыни. Присев в кресло возле постели, она с умилением смотрела, как подопечная засыпает, сложив ладони под щеку, совсем, как в детстве.

Взяв вязанье, горничная пристроилась рядом, задернув над кроватью Юлии Павловны кружевной полог, чтобы не беспокоили мухи. Прошло около двух часов, когда барышня глубоко вздохнула и потянулась. Даша тут же подскочила и помогла ей подняться.

— Есть хочу, — сказала Юлия Павловна совершенно неожиданно и засмеялась.

— Сейчас, сейчас, — засуетилась Даша, подавая ей тазик с водой и полотенце. — Сейчас на стол соберу, красавица моя.

Еле скрывая улыбку, она поставила на стол хлеб, сметану и мед, налила в кружку молока.

— Дашенька, а можно позвать того юношу? — спросила Юлия Павловна, весело жуя хлеб, густо намазанный сметаной и медом. — Пусть он мне споет?..

— Конечно, моя рыбонька! Сейчас же девок отправлю. Кушайте пока, я мигом обернусь!

Как на крыльях Даша слетела с крылечка и схватила за рукав первую попавшуюся дворовую.

— Эй, как тебя там… Позови мне парня, того, который давеча пел красиво. Скажи, что барышня велела.

Девка пискнула и бросилась бежать, подобрав подол. Босые грязные ноги так и замелькали.

Даша вернулась необыкновенно благостная. В горнице ее ожидал новый сюрприз. Барышня Юлия Павловна стояла у зеркала и пыталась заколоть шпильками косы. Ей это плохо удавалось, и она вертелась в разные стороны, пытаясь рассмотреть себя с затылка. И щечки у нее были розовые.

Горничная усадила воспитанницу в кресло, добродушно ворча. Она только-только успела причесать барышню, когда вернулась девка, которую отправляли за Василем, и сообщила, что певец ушел в лес и еще не вернулся.

— Что-то я смотрю, они здесь совсем распоясались! — ядовито сказала Даша. — Бродят, где вздумается и когда захочется! Придет — сразу сюда гнать!

От ее взгляда не укрылось, как барышня погрустнела. Даша проводила ее в гостиную и усадила перед роялем. Они немного поболтали, потом Юлия Павловна сыграла две-три пьесы, потом пришла ключница и стала выговаривать за то, что Юлия Павловна встала с постельки.

— Но я поиграть хочу, — слабо запротестовала девушка, ощущая почти детский ужас перед старухой.

— Кто же вам запрещает, драгоценная моя, бриллиантовая?! — Меланья рукавом протерла крышку рояля, закрывая ее со стуком. — Но барин что сказали? Лежать, лежать-отдыхать! А ты, Дашка, смотри! Доложу барину, накажет тебя за самовольство!

— Да ты что, тетка! В уме ли?! — раздалось вдруг от дверей, и появился Василь. Веселый, красивый, с растрепанными кудрями. В руках он держал лукошко, покрытое полотенцем. Сладкий запах лета заполонил на всю гостиную. — Барышне надо больше на свежем воздухе бывать, земляничку кушать! Вот как узнает барин, что ты ее в комнатах решила заморить, в кнуты тебя отдаст. Лучше смотрите, что я принес!