Июль для Юлии (СИ)

— Бог с вами, Юлия Павловна. Да как можно вас ненавидеть? Вы словно ангел. Разве ангелов ненавидят?

Она упрямо мотнула головой, и он понял, что она недовольна таким ответом.

У Василя хватило ума не продолжать разговор на подобную тему, к тому же впереди послышались голоса, и юная пара проворно юркнула в кусты, чтобы не быть застигнутыми. Притаившись в кустах, они переждали, пока мимо пройдут деревенские — пять или шесть девушек. Простоволосые, в неподпоясанных рубахах, они несли охапки цветов и весело, но боязливо переговаривались.

— Зачем это они ночью, с цветами? — спросила Юлия Павловна, когда крестьянки отошли достаточно далеко, и молодые люди могли без опаски вернуться на тропку.

— Так это колдовство такое, барышня, — начал Василь коварно, радуясь, что она позабыла невесёлые думы.

— Колдовство-о?

— А вы и не знали? В ночь на Ивана-Купалу надо собрать двенадцать разных цветов и положить под подушку, тогда приснится тот, кто уготован судьбой.

И Юлия Павловна тут же захотела нарвать двенадцать разных цветов.

Они провозились на лугу до росы, и Василь умылся ею — на удачу. Юлия Павловна тоже пожелала умыться, и теперь её милая мордашка блестела каплями, как крохотными бриллиантами.

— Расскажете потом, кто приснится? — спросил Василь посмеиваясь, когда подсаживал девушку в окно.

Она не ответила, но он готов был спорить на что угодно, что покраснела. Его так и распирало от желания узнать, кого она увидит во сне, но это было не в его власти, и оставалось лишь смириться и вздыхать тайком.

Стоя под окном, он слышал, как шелестела одежда, как Юлия Павловна вздыхала, устраиваясь в постели, потом стало тихо, а потом раздалось ровное лёгкое дыхание. Ангел уснул. Василь попинал камешки под окном прелестницы, убедился, что сон её ничто и никто не потревожит, и тоже отправился спать. Забравшись на сеновал и завалившись в душистую сухую траву, он блаженно вытянулся, припоминая все приятности прошедшего дня. Вот чудо, что рядом с Юлией Павловной даже оплеухи оказались не в тягость. Она заступилась за него. Она добрая. И хорошая. И красивая. Сегодня Василю думалось о ней без телесного жара, а с одной лишь нежностью. Он ждал, что ночью она присниться ему, как обычно, но вместо этого видел какую-то быструю реку — синюю, а посредине белую, из-за бурунов. От этого казалось, что река кипит. Василь опасливо зашел в воду, боясь обжечься, и обнаружил, что вода холодная, как камень.

Не просыпаясь, он зябко подтягивал озябшие ноги под слишком короткое для его роста одеяло.

А Юлии Павловне, загадавшей сон на суженого, снился бал. Она не была на балах ни разу, но сразу поняла, что это именно бал! По сверкающей зале кружились дамы в пышных нарядах и элегантные господа, а она стояла одна и чувствовал себя среди этих блестящих людей полевым цветочком в розарии. Кто-то взял её за руку и позвал по имени: «Жюли». Юлию Павловну никогда не звали на французский манер, и сначала она решила, что это Вася говорит с ней по-французски. Но рядом стоял совсем другой мужчина — белокурый, красивый, в военном мундире, с щеголевато подкрученными усиками.

Девушка вздрогнула и проснулась. Но не совсем, а чтобы перевернуться с боку на бок, поудобнее зарыться в пуховую перину, и уснуть уже без сновидений.

Глава VII

День Ивана-Купала начался с веселой возни во дворе. Дворовые — парни и девки, мужики и бабы — бегали друг за другом, обливаясь водой. Юлия Павловна любовалась на них из-за занавески, хлопая в ладоши и зовя Дашу посмотреть. Горничная ворчала, что ей недосуг глазеть, как голопятые резвятся, но потом все-таки снизошла.

К восьми поехали на службу, отстояли обедню. После по деревенскому обычаю мылись в бане, с вениками березовыми, смородиновыми, крапивными. Юлия Павловна, разомлевшая и благостная, была отправлена на послеобеденный отдых, а Василь с Дашей сели чаевничать.

Часа через два барышня проснулась, подали обед. Стряпуха кормила вкусно, хоть и по-постному. На стол поставили вареные яйца, политые сметаной с зеленым луком и укропом, рыбный пирог (пост-то не строгий) с линьками, пареную репку по старинному рецепту — краснобокую, мягкую, как вата. На сладкое подали малину с молоком и медом, компот из прошлогодних яблок. Потом собрались на гулянье.

Деревенские праздновали на лугу, возле речки. Там, где берега были пологие, а саму речку можно было перейти, не замочив портков.

Горничная вышла на крыльцо, провожая молодую пару:

— Смотри, Васька! Береги барышню. Если что — башку тебе сразу откручу!

— Не боись, теть Даша! — весело крикнул Василь на местном наречии и лихо прыгнул через голову, чувствуя необыкновенный прилив сил.

Юлия Павловна испуганно ахнула, Даша засмеялась. Василь пригладил растрепавшиеся от прыжка волосы и поклонился на обе стороны, передразнивая Немчину — прижимая ладонь к груди и шаркая ножкой. Тут засмеялась и барышня.