Ирина Ружицкая

Император Всероссийский Николай I Павлович. 25 июня 1796 – 18 февраля 1855

В советское время было снесено множество памятников царствующим особам в разных уголках страны. Но в Петербурге, на одной из центральных площадей чудом сохранился монумент одному из самых нелюбимых российской общественностью императоров – Николаю I, тому, кто с легкой руки Л. Н. Толстого получил унизительное прозвище Палкин. Каменный император на вздыбленном коне расположен спиной к Мариинскому дворцу и лицом к Исаакиевскому собору. А за собором на берегу Невы другой монарх, «Медный всадник», Пётр Великий сдерживает своего скакуна. «Колька Петьку догоняет, да Исаакий ему мешает», – так городской фольклор северной столицы отразил расположение конных статуй двух императоров. Сам Николай I любил, чтобы его сравнивали с Петром Великим, участь его каменного воплощения – всегда догонять своего предка. Об этой игре в «догонялки» и многом другом рассказывается в этой книжке.

Великий князь

25 июня 1796 г. в Царском Селе у наследника престола Павла Петровича родился третий сын (все даты даются по старому стилю). Бабушка новорожденного, императрица Екатерина II, была поражена размерами младенца и встретила его появление возгласом «Экий богатырь!» (62 см и в наше время не стандартная длина при рождении), кроме того, он кричал басом, а на десятый день младенца уже пришлось докармливать кашей – грудного молока ему явно не хватало. Екатерина не раз называла его рыцарем, колоссом; сразу после рождения внука она забрала его к себе.

Когда Николаю было четыре с половиной месяца, Екатерина умерла, на престол взошел император Павел I. Разлученный по воле родительницы со старшими сыновьями, он обрушил свою отцовскую любовь на двух младших, которых называл «своими барашками» (зимой 1798 г. родился младший брат Николая Михаил). Будучи занятым человеком, он уделял им не так много времени – для общения было отведено время утреннего туалета императора, но зато в отличие от жены Павел всегда был нежен с сыновьями. Мать, императрица Мария Фёдоровна, строго придерживавшаяся дворцового этикета, проводила с детьми совсем немного времени: так, до года императрица навещала сына Николая каждый день, редко оставаясь с ним более четверти часа, годовалого Николая приносили в ее покои на полчаса-час, а после 1798 г. ее свидания с ним и его братом уже не были ежедневными.

Портрет великого князя Николая Павловича. Художник В. Л. Боровиковский. Гатчина. 1797 г.

Все остальное время маленький Николай находился в окружении приставленных к нему камердинеров, камер-лакеев, гувернанток и нянек-горничных. Самым близким человеком для маленького Николая в первые семь лет жизни стала его няня, а точнее бонна, шотландка Евгения Лайон; впоследствии мальчик, обыгрывая ее фамилию, любовно называл ее «няня-львица» (Lyon – лев, львица – англ.). Она обладала независимым характером, иногда нарушала инструкции самой императрицы, если полагала, что так будет лучше для ее воспитанника, и умела убедить в этом и Марию Фёдоровну. Именно она научила маленького Николая первым православным молитвам и познакомила с русским алфавитом. Мальчик был очень привязан к своей няне, и потом, когда его воспитание было передано в мужские руки, а мисс Лайон вышла замуж и покинула дворец (1803 г.), он очень скучал по ней. Впоследствии он часто навещал ее. Главным лицом в деле воспитания Михаила и Николая с 1800 г. стал генерал М. И. Ламсдорф, протеже императора Павла. Несмотря на то, что Николай впоследствии окружил своего бывшего наставника заботой и вниманием, особой любви к нему он не питал, да и трудно было любить человека, представлявшего собой ходячее воплощение всего самого неудачного в педагогическом деле. Сам Николай признавал, что их с братом «главный наставник был не слишком просвещенным человеком и не отличался способностью не то что руководить учением, но хотя бы привить вкус к нему», кроме того, любая детская шалость приводила его в невообразимую ярость, тогда он выходил из себя и распускал руки. Николаю доставалось сильнее, поскольку в отличие от младшего брата он был упрям и не любил уступать; когда он был особенно непослушен, воспитатель мог схватить его за грудки и как следует приложить об стену, так что подросток даже терял сознание