Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Они постепенно подчиняли себе здравоохранение, и оказывается, у истоков этого процесса стояла семья Саклер. В первую очередь Артур – старший из трех братьев. Он создавал с нуля рекламу, пиар и маркетинг для Pfizer, Roche и других компаний, которые позже стали основой «биг фармы». И практически все существующие сегодня приемы и принципы в этом бизнесе придуманы им. Продвижение первых антибиотиков и транквилизаторов, знаменитый и скандальный успех «Валиума» – это тоже он. Артур сделал это лекарство самым продаваемым препаратом в мире, а оно сделало его супербогатым. Но одновременно Валиум чуть не сгубил его карьеру. Благодаря методам продвижения препарат вызывал массовую зависимость, многие им начинали злоупотреблять.

Артуру все-таки удалось проскочить этот кризис без потерь и даже расширить свой бизнес, он пропитал своим влиянием всю фармацевтическую отрасль в США. В конце концов Саклеры сами занялись производством лекарств. Артур купил для братьев небольшую фармкомпанию Purdue Frederick. Сам он не дожил до того времени, когда она стала производить опиодный наркотик ОксиКонтин. Но, используя маркетинговые приемы Артура, его братья и племянники сделали из него фармацевтический бестселлер. Америка снова впала в зависимость, но уже не от транквилизатора Валиума, а от самого настоящего наркотика ОксиКонтина. И вот этой авантюры семья Саклер уже не пережила – они не смогли избежать краха, как это удалось в свое время Артуру.

Патрик Радден Киф блестяще написал эту семейную сагу о четырех поколениях семьи Саклер. В ней есть все – производственный роман, бизнес-детектив, судебная хроника, закулисные тайны американской политики и культуры и даже любовные истории. Книга многое проясняет и объясняет. Ее надо читать.

Александр Мельников, кандидат медицинских наук, медицинский журналист, зам. ред. отдела «Здоровье» «Аргументов и Фактов»

* * *

Посвящается Беатрис и Тристраму,

а также всем тем, кто потерял близких

в результате этого кризиса

Мы часто насмехались над суеверием и трусостью средневековых баронов, которые думали, что, отдавая земли Церкви, они стирают память о своих набегах или грабежах; но современные капиталисты, кажется, имеют точно такое же представление – с тем немаловажным дополнением, что в их случае память о грабежах действительно стирается.

Г. К. Честертон (1909)

Доктор, пожалуйста, еще вот этого!

«Роллинг Стоунз» (1966)

<p>Пролог</p><p>Главный корень</p>

Нью-йоркская штаб-квартира международной адвокатской фирмы «Дебевуаз и Плимптон» занимает десять этажей гладкой черной офисной башни, выросшей посреди рощи небоскребов в центральной части Манхэттена. Основанная в 1931 году парой аристократов-поверенных, отпочковавшихся от одной почтенной уоллстритской фирмы, «Дебевуаз» впоследствии и сама сделалась почтенным предприятием, разросшись за десятилетия в глобального монстра со штатом из восьмисот юристов, реестром высокопоставленных клиентов и почти миллиардом долларов ежегодного дохода[1]. В ее центральном офисе ничто не напоминает об истоках фирмы – там не увидишь ни дубовых панелей, ни кожаных кресел. Напротив, он отделан в банальном стиле любого современного корпоративного офиса с его ковролиновыми коридорами, аквариумами конференц-комнат и модными столами для работы стоя. В двадцатом веке власть бросалась в глаза. В веке двадцать первом самым верным признаком истинной власти стала ее неброскость.

Однажды весенним холодным солнечным утром 2019 года, когда отражения облаков лениво скользили по черному стеклу фасада, Мэри Джо Уайт вошла в это здание[2], поднялась на лифте в офис «Дебевуаз» и заняла место в конференц-комнате, так и гудевшей от еле сдерживаемой энергии. В свои семьдесят один Уайт всем физическим обликом воплощала тот самый принцип власти, не бросающейся в глаза. Она была более чем миниатюрной – чуть больше 150 см ростом, с коротко стриженными каштановыми волосами и глазами, окруженными сеточкой морщин, – а ее манера речи отличалась простотой и непритязательностью. Зато в суде она была страшным противником. Уайт порой шутила[3], что специализируется на больших неприятностях: стоили ее услуги недешево, но, если вы попали в серьезную передрягу и при этом у вас водились серьезные деньги, именно она была тем адвокатом, к которому следовало обратиться.