Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Если штаты не хотят соглашаться на их щедрое предложение, указали Саклеры, то Purdue просто объявит о банкротстве[2112] без заключения сделки. Такой ход в краткосрочной перспективе сулил Саклерам одно большое преимущество: после того как компания подает на банкротство, ведущий процесс судья, как правило, замораживает все открытые против компании судебные дела, чтобы ее можно было реструктурировать. Саклеры не хотели, чтобы Purdue в октябре выходила на запланированный суд. Если бы избежать его не получилось путем досудебного соглашения, это сделало бы банкротство. А если бы Purdue действительно стала банкротом, это не оставило бы штатам и всем прочим сторонам, подавшим иски против компании, иного выбора, кроме как бороться между собой за остатки ее активов в суде по банкротству. Берите деньги сейчас, предупреждала Мэри Джо Уайт[2113], иначе вам придется «выплачивать гонорары адвокатам еще много-много лет».

Это была завуалированная угроза. Убеждая истцов подписать кливлендское предложение, юристы Purdue говорили им[2114], что общая сумма, на которую они могут надеяться в ходе процедуры банкротства (а потом каким-то образом поделить между собой), едва ли дотянет до одного миллиарда. И действительно, Purdue к этому времени сильно обесценилась. Саклеры ухитрялись продлевать патентную эксклюзивность ОксиКонтина снова и снова начиная с 1996 года, делая это намного дольше, чем кто-либо считал возможным. Но теперь пресловутый «обрыв» маячил совсем рядом: срок действия патентов на новую форму выпуска ОксиКонтина вскоре должен был истечь. «Праздник кончился, – говорил один бывший администратор Purdue. – Публичная декларация звучит так: «Ладно, общество. Ты победило». Но как по мне, так именно это и было запланировано с самого начала».

8 сентября газетные репортажи сообщили[2115], что переговоры между двумя сторонами прерваны. Семья отказалась выделить дополнительные деньги, а среди прокуроров штатов слишком многие высказались против сделки. Саклеры отвергли два альтернативных предложения по платежам от штатов и отказались выдвигать встречные предложения. «В результате переговоры зашли в тупик, – отчитались переговорщики со стороны истцов, – и мы ожидаем, что в ближайшее время Purdue подаст документы, чтобы потребовать защиты по закону о банкротстве».

* * *

На следующий день, когда люди, следившие за этим делом, гадали, объявит ли Purdue себя банкротом, Джосс Саклер прибыла в отель «Бауэри» в нижнем Манхэттене на показ весенней коллекции 2020 года своего лейбла LBV. В Нью-Йорке проходила Неделя моды, и Джосс радовалась возможности представить новую линию одежды. Она наняла модного дизайнера, Элизабет Кеннеди, которая прежде работала у Айзека Мизрахи и других известных кутюрье. Женщины познакомились на одном из винных суаре Джосс, и Кеннеди согласилась разработать дизайн коллекции новой подруги, сказав: «Мы с Джосс пытаемся создать нечто новое и свежее». Кеннеди нисколько не стеснялась[2116] брать у Джосс деньги, говоря, что ее лейбл «не имеет ничего общего» с ОксиКонтином. Джосс приехала в Бауэри в красном платье без рукавов в сопровождении двух личных охранников. Ее муж в этот момент, должно быть, был занят непростой задачей обеспечить кворум из тридцати пяти штатов, готовых подписать саклеровское предложение о досудебном урегулировании. А может быть, испытывал в деле новую публичную маску угрюмого сострадания (Саклеры испытывают сочувствие, как уверял он репортера «Вэнити Фэйр», «огромное сочувствие»[2117]). Но Джосс не собиралась позволить всей этой неприятной шумихе испортить свой триумф. В приглашениях на показ[2118], которые щедро были розданы представителям СМИ и мира моды, Джосс Саклер характеризовалась как «неудержимый феникс». Она не принимала участия в интервью «Вэнити Фэйр»: возможно, семейные консультанты опасались, что она ляпнет что-нибудь недипломатичное. Но на фотографии, сопровождавшей статью, она все же позировала в профиль, стоя, точно статуя, рядом со своим мужчиной, в то время как Дэвид сердито смотрел прямо в камеру. Джосс выложила это фото[2119] в соцсети с подписью: «Сильные слова моего мужа».