Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Roche нельзя назвать единственной компанией, применявшей столь нарочито лицемерную рекламу. Например, Pfizer выпускал транквилизатор, который рекомендовал принимать детям, используя иллюстрацию – маленькую девочку с заплаканным личиком и указанием, что это лекарство может успокоить страх[370] перед «школой, темнотой, разлукой, походом к зубному врачу и «монстрами». Но когда Roche и Артур Саклер спустили с цепи Либриум и Валиум, ни одна другая компания не смогла с ними состязаться. На заводе Roche в Натли громадные таблеточные машины надрывались, стараясь угнаться за спросом, прессуя десятки миллионов таблеток[371] в день. Поначалу Либриум был самым назначаемым лекарством в Америке[372], пока в 1968 году его не потеснил Валиум. Но даже тогда Либриум продолжал держать марку, оставаясь в первой пятерке[373]. В 1964 году на Валиум было выписано около 22 миллионов рецептов. К 1975 году эта цифра достигла 60 миллионов[374]. Валиум стал первым лекарственным препаратом в истории, принесшим 100 миллионов долларов своим создателям, и Roche превратилась не просто в ведущую фармацевтическую компанию в мире, но и в одну из самых прибыльных компаний[375] вообще. Деньги стекались в нее рекой, а компания брала их и снова вкладывала в кампанию продвижения, спланированную Артуром Саклером.

Еще мальчишкой, учась в «Эразмусе», Артур выговорил себе комиссионные за размещаемые им рекламные объявления, чтобы иметь вознаграждение в случае успеха, и с тех самых пор предпочитал именно эту модель. Прежде чем согласиться рекламировать Либриум и Валиум, он заключил с Roche сделку, по условиям которой должен был получать премии, растущие[376] пропорционально объему проданных лекарств. И год за годом объем продолжал расти. Для рекламщика новые транквилизаторы были идеальным продуктом, химическим реквизитом, необходимым для полной тревог современной жизни, – или, как называли их некоторые, «пенициллином от хандры»[377].

28 февраля 1955 года Мариэтта родила второго ребенка – девочку, которую назвали Денизой. На этот раз Артур присутствовал при родах[378]. Малышка родилась с прямыми черными волосами, отец осмотрел ее и объявил здоровой. Когда пятью годами ранее родился его сын, Артур Феликс, единственными гостями, приехавшими в больницу поздравить роженицу, были Рэймонд и Мортимер. Но за это время звезда Артура успела подняться высоко, и на этот раз больничная палата была заполнена букетами, присланными друзьями, коллегами, знакомыми и обожателями Артура, и поток желающих продемонстрировать свою радость и уважение не иссякал. Как же изменилась наша жизнь, думала Мариэтта. И была этому рада.

* * *

В те годы Артур повсюду ходил с большим портфелем[379]. В портфеле лежали документы, связанные с его разными жизнями, как профессиональными, так и личными, чтобы Артур мог перепархивать из одной в другую, внезапно появляясь, как супергерой, который прилетит и всех спасет. Словно мало было ему медицинских исследований и процветающей рекламной фирмы: он еще начал издавать еженедельную газету, ориентированную на врачей. Артуру всегда нравились всякие конвергенции и синергии – способы сделать так, чтобы разные части его жизни могли гармонично сосуществовать, – и «Медикл трибюн» публиковала статьи, благоприятно высказывавшиеся об Артуре и его клиентах. Еще она публиковала много рекламы. ««Медикл трибюн» была его любимым детищем»[380], – вспоминал бывший сотрудник «Макадамса» Фил Койш, говоря, что Артур «заставлял» клиентов «Макадамса» размещать рекламные материалы в этой газете. Единственная ее задача состояла в том, чтобы попадать в руки к врачам и влиять на них («просвещать», как настаивал Артур), поэтому «Медикл трибюн» субсидировалась за счет фармацевтической рекламы и распространялась бесплатно. Вскоре ее получали миллионы врачей[381] в Соединенных Штатах и других странах мира. Одним из крупнейших рекламодателей «Медикл трибюн» была Roche, и на протяжении десятилетий практически каждый номер содержал развернутые многостраничные статьи[382] и о Либриуме, и о Валиуме.

Артур, похоже, сознавал, что кто-то может углядеть потенциальный конфликт между его профессиональными ролями – главы медицинской газеты и руководителя фармацевтической рекламной фирмы. Как-то раз он объяснил, что его склонность по возможности оставаться в тени[383] и анонимности рождается из ощущения, что это дает ему возможность «делать дела так, как я хочу их делать». Поначалу его фамилию в выходных данных газеты невозможно было найти, как не было в ней и уведомления читателей о том, что у главного редактора этого периодического издания (по чистому совпадению) есть серьезная заинтересованность в бизнесе по производству лекарств. Но Артура эти конфликты интересов не смущали. Много лет «Медикл трибюн» и агентство «Макадамс» соседствовали в одном офисном здании. А в некоторых случаях даже сотрудники у них были общие. Практически одна семья.