Империя смерти. Аппарат насилия в нацистской Германии. 1933–1945

Между Геббельсом, с одной стороны, и Гиммлером и Герингом — с другой, возникла перепалка: министр пропаганды якобы превысил свои полномочия и вмешался не в свои дела. Геринг, как уполномоченный по выполнению «четырехлетнего плана», претендовал на то, чтобы любые конфискации имущества или изъятия ценностей утверждались его ведомством, а Гиммлер ссылался на то, что руководить подобного рода операциями, затрагивающими «безопасность рейха», — прерогатива одной лишь тайной полиции.

В конце концов Геббельс, Гиммлер и Геринг сошлись на том, что их три ведомства разделили «славу» организаторов погрома. Вместе с тем дальнейшие действия по отношению к «неарийцам» должны были предприниматься лишь при согласовании с Герингом. Как мы увидим далее, он стал главным вдохновителем «окончательного решения», то есть полного уничтожения «неарийцев».

Так или иначе, погром 9–10 ноября 1938 г. следует воспринимать как одно из важных звеньев в общей программе подготовки войны: он должен был, так сказать, идеологически обосновать действия нацистских вооруженных сил и карательных органов.

Вторая провокация, служившая разжиганию ксенофобии — ненависти к иностранцам, шпиономании, шовинизма и национализма, была с начала до конца проведена Гиммлером, Гейдрихом и Шелленбергом.

Представим себе те предгрозовые дни… Гитлер готовился к агрессии, желал ее, планировал, уже сочинил кодовое название и продумал ход операции. И вот взрыв — покушение на самого фюрера в колыбели нацистского «движения», в пресловутом Бюргербройкеллере в Мюнхене, в самом центре зала пивной, где фюрер произносил пламенные речи и где в тот день состоялся большой праздник по случаю очередной годовщины «пивного путча» 1923 г.

Да, Гитлер в этот день, 8 ноября 1939 г., в Бюргербройкеллере был, речь произнес, но быстро ушел. Якобы торопился на поезд (хотя поезд был специальный и мог подождать). Вместе с ним покинула зал и его свита: Розенберг, Аман, Лей, Фрик, Тодт, Гиммлер и Борман. Из самых главных бонз вопреки обыкновению никто не остался в зале, чтобы поболтать со «старыми бойцами». Правда, бонзы рангом пониже присутствовали при взрыве: шесть или семь человек погибли, 63 были ранены. Взрыв произошел всего лишь через 10 или 12 минут после ухода Гитлера. «Фелькишер беобахтер» писала: «Благородное» желание Чемберлена не сбылось. Чудесное спасение фюрера».

Итак, лишь чудо, или, как любил говорить Гитлер, «провидение», спасло его от руки убийц. Надо было ожидать, что за покушением последует процесс, массовые репрессии, будет раскрыт гигантский заговор.

Теперь, почти пять десятилетий спустя, по мелким штрихам, скорее по гестаповскому «почерку», по обрывкам высказываний, по клочкам уцелевших документов можно восстановить сценарий задуманной гестапо провокации, хотя не все и сегодня ясно. Ведь никого из организаторов взрыва уже нет в живых. Кто конкретно внес лепту в мнимое покушение и какую — неизвестно. И нынче еще не смолкают споры… Хотя, казалось бы, чего спорить?

Сценарии в гестапо составлялись похожие. На роль «поджигателя», «стрелка-злоумышленника», «взрывника» обязательно избирался какой-нибудь безответственный субъект, про которого можно было сказать, что он связан с коммунистами, а если не с коммунистами, то с «левыми». Гриншпана захватили на месте преступления. Ван дер Люббе поймали с канистрой бензина в здании рейхстага. Эльсера арестовали на немецко-швейцарской границе с открыткой (или даже с двумя открытками) в кармане, изображавшей зал Бюргербройкеллера и колонну, куда была спрятана «адская машина». На этой колонне стоял крест, сделанный рукой Эльсера.

Довольно странно. Почему, собственно, Эльсер не бежал сразу? Но оказывается, после взрыва он еще раз вернулся в Мюнхен — боялся не узнать, сработала ли «адская машина». Мы уже не говорим об открытке с крестом. Эту улику уничтожить было совсем нетрудно.

Позже многие историки (со слов гестаповцев) утверждали, что Эльсер был гениальный изобретатель-самоучка: свою бомбу он якобы спрятал за 10 дней до взрыва и поставил взрывное устройство на определенный час. Но теперь известно, что таких бомб и таких взрывных устройств в ту пору не существовало. Кстати, Шелленберг, великий мастер по части шпионско-технических новинок, утверждал, что «адская машина» Эльсера представляла собой «усовершенствованный будильник». И раз этот «будильник» нельзя было поставить за 10 дней до появления Гитлера, стало быть, его надо было устанавливать в присутствии эсэсовских охранников, которые, естественно, готовили зал для торжественной церемонии с участием Гитлера. А Эльсер должен был подпиливать деревянную колонну, вынимать оттуда куски дерева; вставляя «будильник», опять обшивать колонну дубом. Правда, он был столяр-краснодеревщик. Однако и столяры не волшебники…

Главное, уже после первого допроса Эльсер признался, что именно он поставил «адскую машину», признался также, что его брат был коммунистом… Следовательно, он мстил за брата, которого засадили в концлагерь. Первый подсудимый для громкого процесса был готов[81].