Иначе быть не могло...

Мы детьми ходили собирали колоски в поле, вместе с Верой Александровной, добывали зерна из этих колосков, на жерновах трудом своих детских рук добывали муку и были счастливы — ведь свободными детьми были. С Лениным нам Родина матерью стала.

Мы Родину свою любим сильнее всех народов мира, потому что наша Родина — порождение всего трудового народа, счастье народное, вдохновение народное.

Нет, Малаша, не будет и у тебя сиротства в нашей стране, как не было его у нас и не будет у тысяч обездоленных ребят.

Разве ж можно победить такую страну, такой народ?!

— Товарищ инженер-капитан, вас вызывает командир части, — будит Савченков.

Встрепенулась, хотя, казалось, и сна не было, но от услышанного здесь и увиденного, от всего продуманного и взвешенного — силы возросли и усталости как не бывало. Осторожно, чтобы не нарушить сои маленькой Малаши, поднялась, попрощалась с этими сильными духом людьми и снова в дорогу…

Давно мы уже покинули этот гостеприимный хутор. Но всякий раз, когда мы выкуривали, выметали гитлеровцев еще из одного села, еще из одного крупного населенного пункта, и люди, смеясь и плача от радости, встречали нас хлебом-солью, — всякий раз, глядя на поднесенный каравай, вдыхая ни с чем несравнимый запах хлеба, с родной земли, мы словно набирались свежих сил. И снова и снова в памяти оживал сказ о силе хлеба с родной земли. В нем, в этом сказе, как огромное солнце в капле росы, светила любовь нашего народа к своей родине, вера в победу и борьба за нее. И в этой борьбе были: тетка Мотря и дед Мыкола, Валька Корытин, сцепивший зубы от боли после перенесенного ранения, рвавшийся бить врага и всегда бивший его, Павел Коротаев, не долечивший руку и дошедший со своим полком на своей «тридцатьчетверке» до Берлина, и Володя, с которым я впервые прибыла в часть… и сколько же их было таких!

Глава одиннадцатая

Враг неистовствовал в предсмертной агонии. Мы дрались, несли потери, но не отступали.

Нам не хватало боевых машин, мы испытывали огромные трудности с подвозом горючего и боеприпасов. Отправляли транспорты на армейские склады, они подолгу не возвращались, и мы посылали вслед другие машины. Тылы растянулись на большие расстояния, дороги разбиты, а бои с превосходящими силами противника не прекращались ни днем, ни ночью.

Не прекращались и ремонты боевых машин.

— О сне забыли, товарищ инженер-капитан, — скажет кто-либо из ремонтников и тут же добавит: — И вы тоже так.

Все это говорится с надеждой, авось инженер-капитан внесет какую-нибудь ясность, — ведь на всех фронтах идет успешное наступление наших войск, а у нас…

А у нас все возрастают силы противника.

Ответ на эти недоуменные вопросы и причину тех неимоверных трудностей, которые выпали на долю нашего полка в начале 1944 года, пришел значительно позже.

— …На огромном пространстве фронт обороны противника угрожающе трещал. Успешное наступление Первого Украинского фронта вынудило четвертую танковую армию противника к отступлению — она все дальше откатывалась на запад… — И лектор водит указкой по огромной карте, висящей на доске в аудитории. Вот они стрелки, обозначающие направление ударов наших войск и войск противника.

…Девятого января восточнее Винницы противник сосредоточил три танковые и четыре пехотные дивизии в направлении Липовец и предпринял контрудар против развернувшихся частей тридцать восьмой и первой танковой армии.

Указка в руках преподавателя движется легко, размашисто, показывая на карте, как осуществлялся контрудар фашистскими танковыми силами.

А у нас даже сейчас при одном воспоминании о тех событиях дыхание останавливается и, кажется, такое пережить невозможно, а пережито…

— Вот откуда незабываемые — Степановка, Дубовчин-Масловка, Россоше, Зозов, — шепчет мне Косячный.

— Да, вот они причины тех несравненно тяжелых боев, когда кровью удерживался каждый метр родной земли.

Только здесь, в стенах академии бронетанковых и механизированных войск, мы впервые уяснили общий замысел Житомирско-Бердичевской операции и роль нашего полка в этой операции, который к тому времени оказался в острие клина первой танковой армии и вместе с другими частями принял на себя контрудар танковой группировки противника.

Мы с Косячным теперь слушатели первого инженерно-танкового факультета академии, куда зачислены после войны. В нашей группе обучались офицеры-танкисты, участники Великой Отечественной войны, имеющие высшее инженерное образование по гражданской специальности.

Нелегко было нам сразу после войны втянуться в учебу. В ушах еще часто слышался завывающий свист падающих бомб, виделся все поглощающий смерч их разрывов, в ушах гремела артиллерийская канонада и треск пулеметных очередей.

Ночью фронтовики нередко просыпались в холодном поту от видений полыхающих пожаров, от стона раненых, гибели близких и друзей.

Но тем настойчивее и упорнее мы вгрызались в науки — технические, военные, общие и увязывали всю учебу с опытом военных лет.