Инфер 7

Высокие взрослые деревья, густой кустарник вокруг стволов, немало цветов, с ветвей свисают лианы, а по ним неспешно передвигается всякая живность. Старики сурверы не солгали — прямо передача про здоровую сонную природу. Можно проецировать на комнату детской, чтобы любимое чадо глядело и воспитывало к себе любовь к природе… вскинувшаяся с земли толстая ящерица вцепилась зубами в сидящую на лиане пушистую зверушку и откусила ей задницу… пушистая зверушка с диким визгом ломанулась прочь и исчезла из поля зрения, успев залить листья кровью. А может и не стоит это на стену детской…

Эти мысли были лишь смутным бубнящим фоном где-то на задворках сознания. Полностью сфокусировавшись, жуя почти потухшую сигару, в то время как ее еще целая товарка дожидалась испепеления на углу стола, я не сводил глаз с записи природы так называемого Рубикона, он же парк Свободы.

Мне надоело играть в потемках и за эту ночь я собирался выпить ведро кофе, скурить несколько сигар, разжевать со скрипом и хрустом пяток таблеток шизы и энергетиков, а заодно почерпнуть немало полезной инфы по тому, с чем нам только предстоит столкнуться. Нетерпение гнало меня вперед как и всегда. Каждый новый день проведенный в этом же месте мучил как зубная боль и жопный зуд одновременно. Но я понимал, что Мутатерр это уже не то место, где стоит излишне торопиться. А то отхватят жопу как той зверушке…

* * *

— Дерьмо-о-о-о-о… — Ссака не выкрикнула, не произнесла, а скорее проскулила это в безнадежной попытке сдержать уже сотый зевок за сегодня. Но ей не удалось — как и Рэку, что баюкал пробитую жалом странной твари руку и пытался не слететь с заднего сиденья броневика, где периодически проваливался в дремоту, но бодрящий антидот вытаскивал его обратно.

Ночью я не сомкнул глаз. И никто из лейтенантов. Они оба присоединились ко мне в пункте связи, куда я забрел посреди ночи, чтобы усесться поудобней и посвятить следующие несколько часов созерцанию природы Мертвой Зоны и прилегающей к ней местности. Это времяпрепровождение не было зряшным — мы обнаружили как минимум три еще неизвестных нам и никем не упомянутых видов тварей.

Нечто странное, плоское и круглое как тарелка, на десятках тоненьких ножек, что медленно ползало по стенам и деревьям от цветка к цветку, надолго замирая у каждого бутона. Вроде безобидная тварь, но когда к одной из них подпрыгнул любопытный кропос, то один хлесткий удар почти невидимой лапы развалил его голову как ударом топора или виброструны.

Летучая тварь с огромными кожистыми крыльями, которые снаружи были покрыты изумрудной травой, равно как и затылок треугольной головы. Спикировав с рассветом, тварь распласталась на земле и стала ничем не отличимой от одичавшего газона. Судя по неспешности и неуклюжести это был ночной падальщик.

И наконец стая мелких и шустрых зверей с бурой густой шерстью. С удивительной скоростью они повыскакивали из одного из заросших окон, упав на тушу кропоса и потратив от силы минут десять на объедание плоти с его костей.

Ни одно из этих созданий не водилось поблизости от Форта Славы и рядом с лагерями, что доказало — возможно во всех этих нагнетающих жути историях есть какая-то правда. Не просто так не возвращались и не выходили на связь уходящие в Мертвую Зону герои.

Помимо этого, мы углядели немало подозрительно мирных белых цветочков на длинных стебельках, что изредка выдавали себя покачиванием против ветра.

Но главного мы не увидели — того, что реально могло убить умелый отряд сраных героев. Причем убить так, чтобы ни один не успел выйти на связь, что прерывающимся от боли и ужаса сдавленным голосом поведать о тех, кто напал на них. И странно, что тот белый полупрозрачный кустарник обходится всеми зверьми без исключения. И рядом с ним не растут такие же белые цветочки…

Ранним утром, после того как злые от недосыпа лейтенанты силком утрамбовали сытный завтрак в глотки страдающих от непривычных нагрузок недомутов, я погнал всех в руины. И там мы провели следующие полдня. За эти часы мы вскрыли еще четыре сундука, по крутой дуге двигаясь навстречу так называемому Рубикону, одновременно приближаясь и к отмеченному на карте сундуку с цифрой 11 и к стоящему чуть восточней и южнее Пику Нансена — к нему я двигался.