Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

В СССР воины Чешского и словацкого легиона были отделены от основной массы интернированных польских военнослужащих. Им были предоставлены более благоприятные условия содержания, чем полякам[890]. Легионеры имели возможность уехать из Советского Союза, а те, кто хотел остаться, могли поселиться в различных регионах страны, где им предоставляли работу[891]. Несмотря на предложения советских органов госбезопасности об изоляции антисоветски настроенного чехословацкого офицерского состава[892], этого сделано не было.

Так как до сентября 1939 г. советские нормативно-правовые акты непосредственно не регулировали правовое положение интернированных лиц, теперь эти акты были скорректированы с учетом специфики нового «контингента»[893]. Тем не менее неясность со статусом чехословаков сохранялась – ввиду отсутствия официальных отношений между СССР и эмигрантским правительством Чехословакии интернированные не знали, санкционировано ли их пребывание в Советском Союзе этим правительством[894].

Чехословацкие легионеры в СССР сохраняли свою структуру как воинское формирование. В Оранском лагере, где находились чехословаки, при подполковнике Л. Свободе работал штаб, ежедневно издававший распоряжения и приказы, которые зачитывались офицерами на поверке. По мнению руководства лагеря, у чехословаков шла «подготовка и сколачивание боевой единицы»[895].

Чехословацкое командование старалось поддерживать среди интернированных патриотические настроения, к чему советские власти относились достаточно лояльно. Так, в ноябре 1940 г. было дано указание, что «исходя из общей установки взаимоотношений с интернированными» в вывешивании чехословацких флагов и портретов президентов Т.Г. Масарика и Э. Бенеша в комнатах, где жили интернированные, «нет ничего предосудительного с политической точки зрения и с точки зрения ущемления их национальных чувств»[896].

Для массы интернированных чехословаков была характерна атмосфера безнадежности, неизвестности относительно своей дальнейшей судьбы[897]. Постепенно среди них возникло расслоение по политическому признаку на три основные группы: прозападно настроенные «французы» (около 60 % личного состава), просоветские «звездари» (20–30 %) и остальные, занявшие выжидательную позицию. Рядовой состав в целом был настроен более просоветски, из-за чего конфликтовал с офицерами[898]. Офицеры открыто выражали антисоветские настроения[899]. Имелись также проявления этнического шовинизма, антисемитизма, религиозные трения и другие «нездоровые явления»[900].

В течение первых месяцев пребывания чехословаков в СССР советские власти не проводили среди них политической работы[901], но в январе 1940 г. она была развернута с целью улучшить отношение чехословаков к СССР. «Легионеров» стали регулярно снабжать советскими газетами; в лагерь также была направлена литература на чешском и других иностранных языках. Среди интернированных проводили «разъяснение вопросов международного положения и внешней политики советского правительства». Кроме того, были ограничены политико-пропагандистские полномочия чехословацкого командования и запрещено слушание зарубежного радио. Эта деятельность имела положительный эффект, особенно среди рядового состава. Реакция же офицерского состава была резко негативной, так как оно пыталось сохранить среди интернированных принятую в Чехословацкой армии аполитичность[902].

Со временем настроение интернированных несколько улучшилось, особенно у рядового состава, в том числе из-за начатой отправки во Францию и на Ближний Восток. Положительное отношение к этому было обусловлено выраженным у значительной части чехословаков намерением отъезда из СССР, чтобы воевать против Германии за свою республику[903]. К 6 мая 1941 г. за границу было отправлено 639 человек[904], то есть 80 % личного состава интернированных.

В 1940 г. началось неофициальное восстановление отношений между СССР и чехословацким правительством в изгнании[905], которое находилось в Лондоне во главе с вернувшимся в политику Э. Бенешем. В том числе было возобновлено сотрудничество в сфере разведки: разведслужбы в условиях отсутствия дипотношений играли важную политико-дипломатическую роль[906]. В апреле 1941 г. в Москву прибыла неофициальная чехословацкая военная миссия во главе с полковником Г. Пикой. Хотя она имела неофициальный характер, это был значительный шаг вперед[907].